Девочка, сошедшая с тропы
Шрифт:
Хеймитч набирается смелости и появляется в доме только через три дня. Сэй уже спокойна: ей удалось прознать о месте его беспробудного пьянства и убедиться, что он, по крайней мере, жив и относительно здоров, чтобы о нем можно было перестать волноваться. Бывшего ментора, заискивающего, в грязной одежде, пахнущего совсем не розами президента Сноу, встречают недружелюбно. Даже Жози, проводившая бывшие часы чтения на прежнем месте с зажатой книгой в руках, не радует расфокусированный взгляд недавнего друга. Она не только не дает ему книгу, но и сама
— Ты виноват, — говорит Сэй холодно.
Он, впрочем, и без ее напоминания не забывал о своей вине.
— Это сложно, — заплетающимся языком отвечает мужчина, очень медленно двигаясь по коридору, используя для опоры стену.
— И, разумеется, глупо пытаться облегчить все это, — фыркает Сэй и больше не произносит ни слова.
На следующее утро Китнисс все-таки выходит на улицу, неуверенно, как зверь, долгое время томившийся в клетке. Она быстро возвращается назад, с ведром, полным ледяной воды, ногой распахивает дверь в комнату бывшего ментора и будит того самым бескровным способом, имеющимся в ее теперешнем арсенале.
Теперь Жози смотрит на нее с ожиданием, выслушивая все ругательства, на которые способен ни на что другое неспособный Хеймитч.
— Девочка ждет следующую главу, — говорит Китнисс с раздражением. — Хотя бы ее не подведи.
У Хеймитча затравленный взгляд. Жози впервые берет его за руку, мокрую и холодную после неожиданного душа. Сэй тяжело вздыхает. И этих соседей она несколькими днями назад считала лучшими соседями, которые у нее были.
Спасение Хеймитча вовсе не в ледяном душе, не в отсутствии спиртного. Спасение Хеймитча, да и не только Хеймитча, в чтении страшных книг вслух. Теперь, читая, он держит маленькую девочку за руку и морщится каждый раз, когда Китнисс демонстративно хлопает дверью.
— Когда-нибудь ты получишь ее прощение, — замечает Сэй, хотя ее мнение здесь точно никто не спрашивает.
Хеймитч бросает в ее сторону недобрый, но все еще трезвый взгляд. Сэй знает, как сильно ему хочется наплевать на все и сорваться. Сэй слышит порой, как он просыпается от кошмаров. Но путь, которого он держался практически всю свою жизнь, ведет только в один конец. И теперь у него есть те, кто не позволит ему на этот путь вернуться. По крайней мере, они сделают все, что в их силах, чтобы этого не произошло.
Китнисс по-прежнему не говорит ни слова. Даже когда Жози притаскивает с улицы едва живого рыжего кота, шипящего и вырывающегося из ее рук при виде сестры своей единственной хозяйки, она не произносит ни одного слова, только крепче сжимает кулаки и скрывается в своей комнате раньше обычного. Другая девочка — не Прим — тоже держит блудного кота крепко, но при этом бережно. Сэй не запрещает оставить кота, Китнисс помогает — молча — обработать его раны, хотя именно ее кот царапает до крови. Свои свежие раны бывшая огненная девушка тоже обрабатывает самостоятельно. И молча. А ночью будит всех своим истошным криком.
—
— Будто ты помогаешь этому закончиться, — говорит Сэй и уводит внучку обратно в комнату, хотя та уже практически выспалась.
Хеймитч не помогает никому, даже самому себе, но продолжает читать вслух. В книге остается последняя глава, но Жози не торопится выбрать новую книгу для чтения. Атмосфера в доме, по мнению Сэй, становится невыносимой, будто все они обречены гнить заживо, потому что не сумели спасти или спастись.
В часы чтения Жози теперь гладит кота. Тот не дается, но уже не царапается в ответ на ласку. Кот терпеливо ждет, когда его приласкает та, настоящая хозяйка, как будто скоро настанет день, когда мертвые вернутся с того света.
Бывший ментор двенадцатого дистрикта медлит впервые за долгое время, приступая к чтению новой главы. Его мучают нехорошие предчувствия. В черно-белых нарисованных чертах красивого и отталкивающего одновременно лица он видит если не свой, то чей-то приговор.
— Банши, — произносит он медленно, как в первый раз.
Когда глава подходит к логическому завершению, Китнисс распахивает дверь — неожиданно и резко. Дверь даже бьется о стену с оглушительным звуком. Все, кроме Жози, вздрагивают. Сэй даже привстает со своего места, готовая броситься к чрезвычайно бледной хозяйке дома и подхватить ее, если вдруг та упадет в обморок.
Китнисс смеется со слезами на глазах.
— Голос, который предсказывал смерть, — неточно цитирует она одну из только что прочтенных Хеймитчем строк. — Я и есть Банши. Сколько людей погибло из-за моего голоса? Сколько?
Ей не дает покоя этот вопрос. Она выкрикивает его бесконечное число раз, даже когда Хеймитч ловит ее у стены, о которую она в кровь разбила собственные руки. Китнисс вырывается, лягается, одержимая какой-то сумасшедшей идеей. Она успокаивается только через полчаса, и долгое время после окончания истерики лежит в кровати, свернувшись в комочек, все еще всхлипывая при очередном вопросе.
Жози прячет книгу среди других книг и долго стоит в дверном проеме в комнату бывшего символа революции. Жози больше не попросит Хеймитча что-либо прочитать.
========== 3. ==========
Комментарий к 3.
За исправление ошибок в этой главе сердечно благодарю уважаемую бету Александрин Вэллэс!
Новости о новом подтверждении сумасшествия Китнисс Эвердин распространяются слишком быстро.
Эвердин — известная всему Панему личность, тем более, когда сходит с ума в очередной раз.
— Она считает себя банши, — говорит Джоанна Мейсон.
Язык ее заплетается после превышенной нормы алкоголя. Она щурится, пытаясь сфокусироваться на расплывающемся лице собеседника, а потом бросает это занятие как совершенно точно бессмысленное; она действительно слишком пьяна, чтобы понять выражение лица немногим более трезвого Гейла Хоторна.