Девочка с медвежьим сердцем
Шрифт:
– Что это ты делаешь, Кроу? – спросил незнакомый голос.
– Сэр Томас!
Судя по тону, Молодого Кроу застали врасплох.
– Мы лечим девчонку Лайтфут от меланхолии. Жар печи заставит ее пропотеть, а вместе с потом выведет все ее беспорядочные фантазии. Это испытанная практика… В книге есть картинка…
– И что ты собирался делать потом? Подать ее под хреном и горчичным соусом? Вынь девочку из печи, Кроу. Я хочу поговорить с ней, но вряд ли мне удастся сделать это, пока она запекается.
Уже
К ее величайшему облегчению, он не вызывал такого же ледяного страха, как Овадия. Взгляд его был теплым, человечным и немного тоскливым.
– Да, – тихо сказал он, – у тебя действительно глаза моего брата. Но, думаю, куда больше ты унаследовала от Маргарет.
Некоторое время он молча рассматривал Мейкпис, словно ее лицо было магическим кристаллом, в котором посверкивали лица умерших.
– Мейкпис, верно? – спросил он наконец прежним отрывистым тоном. – Имя пуританское, но довольно красивое. Скажи, Мейкпис, ты хорошая, трудолюбивая девочка? Джеймс говорит, ты так же нормальна, как полдень, и не боишься работы. Это правда?
Мейкпис, едва смея надеяться, энергично закивала.
– В таком случае я уверен, что смогу найти тебе место среди слуг, – тепло, задумчиво улыбнулся он. – Что ты умеешь делать?
«Все, что угодно, – едва не выпалила Мейкпис. – Я сделаю все, если спасете меня от Птичьей комнаты и Молодого Кроу. – Но в последний момент она подумала о смертоносных глазах Овадии. – Все, что угодно, лишь бы не прислуживать его милости».
– Я умею готовить, – поспешно сказала она в приливе вдохновения. – Сбивать масло, печь пироги и хлеб, варить супы, ощипывать голубей…
Первая встреча с кухней Гризхейза была неприятной, но если она будет там работать, то сможет избегать Овадию.
– Тогда я что-нибудь устрою, – заявил сэр Томас и направился к двери, но, поколебавшись, остановился. – Я… часто думал о твоей матери после того, как она сбежала из Гризхейза. Маргарет была слишком молода, чтобы остаться одной в этом мире: ей едва исполнилось пятнадцать, и к тому же она ожидала ребенка. – Нахмурившись, он стал вертеть пуговицу жилета. – Она была счастлива в новой жизни?
Мейкпис не знала, что ответить. Воспоминания о матери были слишком болезненными и ранили, как осколки стекла.
– Иногда, –
– Полагаю, – мягко заметил сэр Томас, – это все, о чем каждый из нас может просить…
Глава 7
В тот же день Мейкпис получила чистую одежду и была представлена слугам, глазевшим на нее с неприкрытым любопытством. После темноты и долгого заключения в комнате все казалось очень шумным и ярким. Перед глазами мелькало, и Мейкпис никак не могла запомнить имена.
Другие служанки сначала посматривали на нее подозрительно, а потом засыпали вопросами о ее имени, Лондоне и опасном мире за пределами Гризхейза. Однако никто не спросил о родных, и Мейкпис предположила, что ее происхождение уже стало предметом домашних сплетен.
Казалось, все считали, что Мейкпис должна быть очень рада и благодарна за «спасение» из прежнего дома. Таким же единодушным было мнение, что лишние руки на кухне не помешают.
– Поверьте, кухня – лучшее место для нее, – прямо заявила одна женщина. – Не такая она красавица, чтобы прислуживать господам! Посмотрите на нее: маленькая пятнистая кошка!
– Здесь есть повар-француз, – сообщила Мейкпис другая. – Но ты не обращай на него внимания. Это все только для видимости. Французские повара приходят и уходят, как яблоневый цвет. Главное, постарайся угодить мистрис Гоутли.
Мейкпис сразу принялась за работу. Кухня казалась огромной, как пещера. Потолок был черен от многолетних наслоений сажи. В гигантском очаге могли бы поместиться шесть таких, как Мейкпис. С потолочных балок свисали пучки трав, на полках блестели ряды оловянных тарелок.
С тех пор как медведь стал ее тайным жильцом, обоняние у Мейкпис обострилось. Кухонные запахи обрушились на нее со сводящей с ума силой: пьянящий аромат трав и пряностей, жареного мяса, вина, подливы и дыма. Она ощущала, как ворочается медведь, голодный и ошеломленный запахами.
Мистрис Гоутли по должности была всего лишь помощницей повара, но на деле считалась королевой кухни: высокая женщина с широким подбородком и подагрической ногой, не выносившая дураков. И конечно, Мейкпис казалась просто дурой, неуклюжим недоумком, да еще и не в себе.
Боясь, что ее снова отправят в Птичью комнату, девочка отчаянно старалась доказать, что чего-то стоит. Очень тяжело снова оказаться в тюрьме, а уж тем более если у тебя внутри живет призрачный медведь. Он не любил жару, темноту или шум. Запах крови сводил его с ума, и приходилось постоянно успокаивать зверя.
После невразумительного, поспешного знакомства со сложным устройством кухни, буфетной, маслодельни и подвалов мистрис Гоутли повела Мейкпис во двор – посмотреть на насос, амбар и поленницу.