Девочка с куклами

Панов Вадим

– Можно вопрос? – помявшись, спросил Крылов, когда Вербин докурил сигарету примерно до середины.

– Хоть десять, – улыбнулся Феликс.

– А можно будет честный ответ?

– С этим сложнее, но я постараюсь.

– Понятно. – Ваня вздохнул, а затем выпалил: – Вы приехали закрыть дело?

– Дела ещё нет. – Вербин знал, что этот вопрос молодой оперативник задаст обязательно, и заранее продумал ответ. – Проводится доследственная проверка.

– Извините за неточную формулировку. – Если Крылова и смутил ответ, виду он не подал. Наверное, решил,

что достаточно терялся в начале разговора. – Вы приехали, чтобы Анзоров мог с чистой совестью не открывать дело?

– Я приехал разобраться, – твёрдо произнёс Вербин, глядя молодому коллеге в глаза. – Сейчас, Иван, вы один против всех. В том числе против своего начальства, а это, поверьте, не самая лучшая позиция для начала карьеры. Вам рекомендовали не суетиться и принять устраивающую всех версию суицида?

– Намекали, – ответил, после довольно долгой паузы, Крылов.

За это время Вербин успел докурить сигарету, бросить её в урну и раскурить следующую. А заодно понять, почему молодой оперативник попросил быть на осмотре участкового и понятых – не хочет давать даже малейшего повода для прекращения расследования.

– Почему вы не прислушались к совету?

– Потому что если я прав, то здесь произошло убийство. – Иван сопроводил ответ недоуменным взглядом. – Убийство, Феликс. Разве в этом случае можно на что-то намекать? Или прислушиваться к советам? Убийство нужно расследовать.

– Невзирая ни на что?

– Да.

Горячность Крылова произвела на Вербина хорошее впечатление. При этом он понимал, что её порождала молодость коллеги, и искренне надеялся, что со временем позиция Ивана не изменится – невзирая ни на что.

– Я приехал, чтобы понять, имеются ли основания для ваших подозрений, – с прежней твёрдостью продолжил Феликс. – И если вы правы и Викторию Рыкову действительно убили, Анзоров откроет дело, а я займусь его расследованием.

– А если вы решите, что убийства нет?

– Тогда вы, Иван, получите крепкий втык от своего руководства, но я об этом не узнаю, потому что буду читать материалы другого уголовного дела.

– Понятно.

Любимая присказка Крылова Феликсу «не зашла». Против самого слова он ничего не имел, но частое повторение его обесценивало. Во всяком случае, по мнению Вербина.

– Если вы решите, что девушку убили, привлечёте меня к расследованию?

«Вот ведь мальчишка!»

Феликс с трудом сдержал улыбку и ответил очень серьёзно:

– Обещаю.

– Спасибо.

– А пока расскажите, пожалуйста, своими словами, что здесь и как?

– Вы не читали материалы? – вновь изумился Крылов.

– Читал. Но я хочу послушать их в вашем исполнении.

– Зачем?

– Хочу узнать, не допустил ли я ошибку, пообещав привлечь вас к расследованию.

Молодой оперативник замер, пытаясь понять, что имеет в виду Вербин, а когда понял – слегка нахмурился:

– То есть я должен беспрекословно исполнять…

И это тоже было ожидаемо: некоторым молодым офицерам туманит голову ощущение собственной значимости. Им кажется, что они всегда правы и лучше всех

знают, как нужно делать – что и приводит к внутренним конфликтам. И Феликс хотел посмотреть, действительно ли Иван верит в насильственную смерть Виктории Рыковой или же его противостояние с начальством вызвано исключительно упрямством. И молодостью.

– Нет, вы не должны беспрекословно исполнять, – плавно перебил оперативника Вербин. – Вы можете задавать любые вопросы, уточнять детали и высказывать своё мнение относительно любых запланированных действий. Но если после обсуждений и уточнений приказ не отменён – вы обязаны его исполнить.

– Понятно. – Крылов вздохнул, но рассказ не начал – уставился на приближающегося мужчину в джинсах и короткой зелёной куртке. – Это…

– Я знаю, кто это, – снова перебил его Вербин. И протянул руку: – Доброе утро, Ровшан.

– Вспомнил меня? – улыбнулся в ответ мужчина. – Приятно. Доброе утро. – Затем последовал кивок Крылову: – Привет.

– Здравствуйте, – отозвался молодой оперативник, пожимая начальнику руку. Своему начальнику, потому что звали плечистого брюнета Ровшаном Пашаевым, и он занимал должность заместителя начальника убойного отдела окружного УВД. С Вербиным Пашаев пересекался два года назад, во время обычного расследования обычного убийства, и ничем тогда не выделялся – исполнительный, спокойный, не лезущий на первые роли. Феликс его запомнил только потому, что машинально запоминал коллег, с которыми его сводила служба, – на будущее.

С какой целью Ровшан решил понаблюдать за происходящим, пока оставалось неясным, однако факт его появления говорил о том, что с делом Виктории Рыковой не всё так просто, как кажется на первый взгляд. А что именно непросто – покажет время. Пока же Вербину оставалось наблюдать и делать выводы.

– Выходного не жаль? – добродушно поинтересовался он, раскуривая очередную сигарету.

– Интересно ведь, с чего вдруг небожители суицидом заинтересовались, – лёгким тоном отозвался Пашаев.

– Небожители в других местах обитают. У нас, на Петровке, обычные опера.

– Все, кто не на «земле» – небожители.

– Как скажешь. – Вербин выдержал короткую паузу и рассказал: – Иван как раз вводил меня в курс дела.

– Ты не читал материалы? – удивился Пашаев. И, как показалось Феликсу, обрадовался столь пренебрежительному отношению к делу.

– Хочу услышать, правильно ли я всё понял, – с прежним благодушием ответил Вербин, намекая, что «догадка» Ровшана насчёт пренебрежения верна. – Послушаешь со мной?

– Конечно.

И Крылов, слегка сбиваясь в присутствии сразу двух старших, начал:

– Девушку, то есть потерпевшую… в смысле – жертву, зовут… звали… Рыкова Виктория Александровна, двадцать два года, студентка. Приехала в Москву из Самары, поступила на бюджет. Эту квартиру снимала с момента приезда, квартира принадлежит друзьям семьи, которые брали с Рыковой весьма умеренную плату.

Кожухово, район, конечно, не центральный, но и не окраина, и «умеренная» плата здесь не каждому студенту по карману.