Девочка-рай
Шрифт:
Когда ты рядом, мне кажется, что я нахожусь в том месте, которое меня так влекло в детстве. Как я тебя люблю? Все пытаются понять, что скрывается за словом "любовь", но каждый понимает его по-своему. Для меня любовь к тебе — это самая дерзкая мечта, которую я бы мог себе позволить. Ты — моя "девочка-рай". И я только сейчас это по-настоящему осознал.
Дарко замолчал и ослабил свои объятия.
Вика едва сдерживала слезы.
— Но если все так, как ты сказал… Неужели нельзя… — Вика осеклась.
— Прости, у меня слишком много обязательств. Глупо звучит, правда? — Дарко поставил Вику на ноги, встал сам и зашагал по комнате. —
— А может, ты просто трус? — зло сказала Вика.
— Трус?
— И слабак в придачу. Тоже мне, дерзкий мечтатель. Придумал же, девочка-рай! Ну и оставайся один, раз не знаешь, что делать. Очень хороший выход. А что делать мне? Хотя, конечно, какая теперь тебе разница, что буду делать я. Ведь ты, наверное, не сейчас это решил. Речь даже заготовил.
Значит, обо мне не думал. Как это всё… — Вика не стала договаривать.
Просто махнула рукой и вышла из номера.
Дарко остался один. Голова раскалывалась, одолевала слабость. Он прилег и уснул. Часа в два ночи к нему тихонько постучал Горан — он только вернулся с очередной гулянки. Никто не ответил, но дверь оказалась открытой, и он вошел.
Дарко разметался по постели, у него был жар. Весь мокрый от пота, он что-то шептал. Горан вызвал "скорую". Поездку домой пришлось отложилась.
Вика брела по вечернему городу. Накрапывал дождик, но было тепло. Она расстегнула плащ. Приятная прохлада освежила ее. Пахло распустившимися каштанами и сдобой из небольшой кулинарии, мимо которой она проходила. Люди торопливо шли по тротуару. Кто спешил укрыться под навесом, кто раскрывал зонтик.
Вика ничего этого не замечала, она дважды сталкивалась с прохожими и, не извиняясь, шла дальше. Ей нужно было многое обдумать.
Как она ошиблась! Хотя в чем? В том, что Дарко был единственный, кому она могла доверить свою судьбу? Но он действительно был таким мужчиной, какого она могла полюбить. Но как она могла так быстро в него влюбиться? Так неосторожно, ведь с ней такого никогда не происходило. А разве она не любила его задолго до того, как встретила? На что она надеялась? Она просто не заходила так далеко в своих мечтах. Она думала, что когда люди любят друг друга, то они всегда будут вместе. Детская наивность. А что теперь?
Вика была уничтожена. Ее чувства, ее любовь, ее страсть никому больше не нужны. Главное, и поделиться было не с кем. Ни мама, ни сестра, ни подружки по работе, ни друзья — никто не знал про Дарко. И сейчас рассказывать кому-то все сначала — значит пережить все по-новому. Нет. Это ее тайна, и она унесет ее в могилу. Вика остановилась.
"Причем тут могила? Я же не собирается из-за этого умирать. От любви не умирают. Если только…"
Вика подняла глаза от асфальта, чтобы посмотреть, где она находится.
Рядом огнями светился универмаг. Она, ведомая не понятным чувством, зашла в него и направилась к галантерейному отделу. Там сразу попросила у продавца опасную бритву. Зажав покупку в ладони, Вика уверенно вышла из магазина и остановила машину. У нее был план. Хороший ли, плохой — какая разница? Она нашла выход. Вика расслабилась. Все остальное она делала совершенно спокойно и рассудительно.
Сергей
"Вот если предположить, чисто гипотетически, что все рассказанное ею — правда? Бред полный! Нет, все же девчонка права относительно себя. Какие-то преследования, голоса, приказы, сомнительная миссия… Диагноз очевиден. Но какой шизик сам себе диагноз устанавливает? Вот это и сбивает с толку".
Сергей решил поговорить с Виталиком, чтобы он ее посмотрел, психи были его спецификой.
"Надо сделать так, чтобы Вика не догадалась. Но она же сама психолог!
Хотя какой из нее психолог без практики? А, собственно, зачем мне все это нужно? Капризная, своенравная девчонка, вскрывшая зачем-то себе вены, с частичными провалами в памяти, с подозрением на шизу. Но она же мне доверилась, а я обещал помощь. Но я же не знал, что все так плохо! А разве тяжело было остановить ее? Решил поиграть в добренького? "
А все-таки ему показалась интересной гипотеза насчет переселения душ.
"Вон, Высоцкий по этому поводу целую песню сочинил. Значит, интересовался.
Впрочем он сам до сих пор ничем таким не увлекался — ему это было не нужно.
Ну да. Было не нужно, а понадобилось поддержать беседу, а он ни в дугу. Хотя привык всегда быть на высоте. Хотелось бы, конечно, пообщаться с Викой на эту тему. Да и не только на эту. Эта может быть только предлогом…
"Так. Стоп. В чем, собственно, дело? Она же пигалица какая-то! Но как очаровательна была! Как искренне взволнована! С каким доверием рыдала на плече! И что? И ничего! Сексом чаще нужно заниматься! А то мало-мальски приблизился к женщине, и все, разомлел. Решено, завтра занесe книгу и больше не покажусь. Книга пускай будет в подарок".
Но через полчаса позвонил в отделение и справился о самочувствии пациентки. Ему сказали, что она уже переведена из реанимации.
"Ну и слава Богу. Значит, все с ней в порядке. Можно спокойно переключиться на телевизор".
Вика, напротив, о Сергее даже не помышляла. Когда он ушел, она долго не могла уснуть. Не то чтобы она не хотела спать, просто боялась опять оказаться в том месте, что ее так напугало прошлой ночью. Но все прошло спокойно, а утром она уже переселилась в новую палату, где лежало еще три женщины. Веселей не стало, все были тяжелыми, но все же не одна.
Где-то к двенадцати дня, к ней пришли мама с сестрой. Мама плакала.
Сестра ругала ее вполголоса.
— Витка, ты что, сбрендила? Объясни, что на тебя нашло? — придирчиво расспрашивала сестра.
"Здорово! Узнать о причине, судя по всему, не удастся". Вика разочаровано покачала головой:
— Я не знаю. У меня провал в памяти.
— Нормально! — возмутилась сестра.
— Дочечка, я спрашивала у врача, сказали, что у тебя все будет хорошо и через недельку тебя выпишут, — мама была очень замученной и печальной. — Девчонки твои звонили с работы. Все сокрушались, услышав. Обещали завтра проведать.