Девочка на ш'aру

Луганцева Татьяна Игоревна

— Ну, тихой жизнью она никогда не жила, — заступился за князя Борис Ефимович.

Карл решил промолчать, лишь улыбнулся.

— А ты иди в комнату, умник! — рявкнула на мужа Агриппина Павловна. — И вы, ваше высочество, тоже.

— Просто Карл, — слегка поклонился гость.

— Просто может быть только Мария, а вы — ваше высочество! — надулась Агриппина Павловна.

— Идемте, — потянул Карла за рукав тонкого джемпера Борис Ефимович, шепча на ухо: — Невозможный характер стал, просто ужас!

Карл прошел в просторную гостиную Яны,

где обычно спал Вова, когда жил в доме. Большие, мягкие диваны стояли буквой «п» вокруг современного плазменного телевизора. Уголок ребенка был огорожен специальной ширмой. На полках стояло множество забавных сувениров, которые Яна привозила из разных стран. Карл разместился с Борисом Ефимовичем на удобном диване перед телевизором. Перед ними располагался большой квадратный журнальный столик.

— Будете что-нибудь есть с дороги? — поинтересовалась Агриппина Павловна, которая не могла не предложить поесть даже врагу. — Правда, я еще ничего не приготовила. Последние пироги отдала с собой Яне, а оставшиеся котлеты хотела отнести дворовым собакам, но могу разогреть вам…

— Нет, спасибо, — пряча улыбку, ответил Карл, — мне бы только кофе.

— Сейчас сделаю. — С гордым видом домоправительница удалилась.

— Ужасный характер! — подтвердил недавние свои слова Борис Ефимович и включил телевизор, чтобы хоть как-то развлечь гостя.

На экране появились какие-то наши современные актеры без налета интеллигентности на лицах, но обряженные в костюмы дворян, которые сидели на них, словно седло на корове.

— Сериал, — пояснил Борис Ефимович. — Смотрите?

— Если честно, то не любитель. Мне некогда, — ответил Карл.

Борис Ефимович щелкнул пультом, засветилась заставка криминальной сводки.

— Сегодня оперативники провели задержание проституток, промышляющих на Ленинградском шоссе, — четко произнесла диктор.

— Посмотрим? — спросил Борис Ефимович, отложив пульт в сторону.

— Всех девушек привезли в отделение милиции и зарегистрировали. Им грозит штраф… — продолжала рассказывать диктор.

На экране появились серые стены, по всей видимости, отделения милиции и молодые девушки с распущенными волосами и ярким макияжем, в коротких юбках. Многие из них пытались закрыть лицо руками, одеждой или волосами. Тут камера крупным планом взяла… Яну Цветкову, сидящую на стуле, закинув ногу на ногу, и возмущенно что-то говорящую.

— Некоторые девушки находились под действием алкоголя и попались в первый раз, — прокомментировала эту картинку диктор.

Камера снова и снова показывала Яну — видимо, она приглянулась оператору, тем более что эта задержанная не закрывала лица. В гостиной повисла напряженная тишина. С чашкой кофе и пачкой печенья на подносе вошла Агриппина Павловна.

— Я плохо вижу, выжил из ума — или там и правда… Яночка? — забормотал Борис Ефимович, щуря подслеповатые глаза.

Чашка кофе соскользнула с подноса и разбилась вдребезги, на светлом ковре появились темные-коричневые пятна. Агриппина

Павловна схватилась за сердце.

— Это Яна, — дрогнувшим голосом подтвердил заморский друг, заметно стушевавшись.

— «Итак, — снова заговорил диктор, — сегодня в номере вы видели: задержана на подступах к Москве партия героина из Таджикистана; пойман вор-рецидивист, два года находившийся в розыске; успешно прошла операция Химкинского отделения милиции по задержанию проституток, стоящих на Ленинградском шоссе». — И в заключение снова замелькали кадры хроники, в основном — крупные планы Яны с криво намазанным ртом, недоуменно смотрящей в камеру. Затем пошла красочная и глупая реклама про детское питание.

Борис Ефимович метнулся к пульту и выключил телевизор, словно боясь того, что он еще может показать, и виновато посмотрел на бледного Карла. Агриппина Павловна наконец-таки оторвалась от косяка и, приблизившись к ним, села на диван, прикрыв колени пустым подносом.

— Какой ужас! Из дома она выходила вполне нормальная. Правда, не сказала, куда собралась… Да уж, неплохой метод лечения депрессии… Она что, с ума сошла? Главное, чтобы Вовочка не увидел свою маму и Ричард не расстроился бы.

Карл сидел как каменное изваяние, на нем, можно сказать, не было лица.

— Что ты такое говоришь? — зашипел на жену Борис Ефимович. — Только и думаешь о своем Ричарде! Посмотри на человека — он белый как мел! Коньячку?

— Грамм сто, пожалуйста, — выдавил Карл.

Борис Ефимович с большой для него скоростью, прихрамывая, побежал к себе в комнату и вернулся с уже початой бутылкой коньяка и тремя рюмками.

— Давайте выпьем! А то нас сейчас удар хватит! — быстро разлив коньяк по рюмкам, произнес он, и все трое, не чокаясь, опрокинули горячительный напиток внутрь своего организма.

Агриппина Павловна закашлялась, а потом вдруг зарыдала, кинувшись на плечо Карлу.

— Что же такое происходит? Что еще за позор на нашу голову?

Карл обнял Агриппину Павловну за плечи и произнес спокойным голосом:

— Не нервничайте. Я уверен, что всему есть разумное объяснение. Сейчас я поеду в то отделение милиции и проясню обстановку.

— Точно! Тут какое-то недоразумение! — ухватился за эту мысль Борис Ефимович, как за соломинку. — Яночка уже столько раз попадала в нелепые ситуации! Наверное, произошла очередная глупая история.

Агриппина Павловна оторвалась от приятно пахнущего плеча князя и хлопнула себя по лбу со страшным звоном.

— Вот я идиотка! Как же сразу-то не догадалась? Я просто растерялась, увидев Яну в такой компании! Ей же недавно звонила Люся, а я случайно стала свидетельницей их разговора! — выпалила домоправительница, переводя дух.

Мужчины все обратились в слух, уж очень им хотелось найти уважительную причину странной ситуации, в которой оказалась Яна. Они даже не обратили внимания на интересный факт: как это можно случайно стать свидетелем чужого телефонного разговора?