Девочка-мечта
Шрифт:
Но Рябова жила в какой-то своей, особенной вселенной.
«Ты ее разлюбишь. Поверь мне! Я знаю, что нужно делать».
«А поехали на море?»
«Давай сдадим экзамены и поедем. Ты и я. И никакой Толмацкой в твоих мыслях не останется. Я тебе обещаю».
Под этим жестким прессингом пришлось с урока буквально уносить ноги, а потом, сломя голову нестись на тренировку, чтобы выбить дурь из мыслей. От проблем прятаться я не собирался, да и не умел этого делать. Но именно сегодня я хотел выдохнуть или лучше сказать передохнуть. Я впервые
Взлохматил волосы и хохотнул. Вот так, наверное, и Аринка от меня и моего навязчивого ухаживания бегала. А я все думал, что она отвечает мне взаимностью. А оказывается, все до банального просто – я, как и Рябова, нафантазировал себе какой-то чертов идеальный мир.
Из зала вышел, еле волоча ноги, а потом долго стоял в душе под упругими каплями воды. Устал как собака и ничего не хотелось. Скорее бы уже последний звонок и свалить из этой гребаной столицы хоть ненадолго. На выпускной решил не ходить. Смотреть на радостные лица труднее всего, когда в душе траур. Я может быть Толмацкую больше никогда не увижу, если только мельком, зацепив клочок ее идеальной жизни, где мне совсем нет места…
В любом случае для меня это мрак. План был простой – все сдать и свалить к отцу в Питер, а там и родные стены лечат.
Вышел из раздевалки и остановился у выхода из зала, проверил телефон. Одно сообщение от отца, одно от теть Зины, двенадцать от Рябовой и двадцать два пропущенных вызова от нее же. Блин, надо с этим что-то делать. Поговорить с ней еще раз может? Вот только услышит ли она меня, поймет ли?
– Гордеев, – окликнул меня тренер.
– Я, – поднял я глаза от телефона.
– Ты не торопишься? – и почти просительно посмотрел на меня.
– Нет, – пожал плечами.
– Вот и отлично. Сгоняй-ка, будь лаской, в административный корпус. На четвертый этаж, в двести восьмой. Спроси там Любовь Михайловну и передай ей вот это, – и вручил мне пухлый бумажный конверт.
– Не вопрос, – принял я передачку и потопал туда куда сказали.
Пока шел до лестницы удручённо смотрел на небо, почти черное в преддверии грозы. Тут же вспыхнула молния, а за ней и гром шарахнул так, что стены почти дрогнули.
Ну приехали, а я зонтик не взял.
У самой лестницы в административный корпус притормозил и решил, что все же поднимусь на лифте, умотался не по-детски. Так и сделал. А дальше до нужного кабинета, где вручил конверт какой-то незнакомой мне женщине, и двинул уныло обратно, слушая глубокие раскаты непогоды, что бушевала снаружи. Но, увидев, что лифт почти закрывается, припустил быстрее, притормозив створку и почти ввалившись в кабину.
И тут же замер!
– Привет, – и сердце моментально взвилось в груди, подпрыгнуло к самому горлу, а потом оголтело заметалось внутри, выламывая ребра. Вот так всегда – как магнит, черт возьми!
– Привет, – в глаза не посмотрела, только дрожащей рукой нажала на кнопку закрывания двери и створки лифта плавно захлопнулись
Бам! И мы одни. Я и Арина. Нервная судорога по телу! Огонь в груди! Лава по венам! И единственное, что я хочу, так это то, чтобы время замерло и мы вместе с ним. Навсегда!!!
Не могу удержаться. Шумно тяну носом воздух и почти впадаю в нирвану. Запах жасмина и фрезии колошматит по рецепторам, а ее близость в узкой кабине вспарывает мою выдержку. Шаг назад, разворот, руки в кулаки, и зубы досадливо скрипят. Я приказываю себе притормозить, но это так чертовски трудно сделать. Почти подвиг для меня, если хотите знать!
«Не моя!» – на репите твержу я себе мысленно. Снова, снова и снова…
Помогает, но я почти на пределе! Да, Господи ты, Боже мой, проклятье какое-то, а не девушка!
Неожиданный рывок и ее судорожный вздох. Свет мигнул один раз, затем другой и лифтовая кабина остановилась. Тихий всхлип и мои руки тут же метнулись в нутро рюкзака. А уже через мгновение пространство осветилось портативным фонарем моего гаджета.
– Спасибо, – потянула шёпотом, – боюсь темноты.
– Не за что, – приваливаюсь я к стене и откровенно накачиваю себя ее образом. Пялюсь да, но мне надо. Надоело смотреть украдкой и исподтишка. Надоело носить маску равнодушия и беспечности. Осталось-то всего ничего. Спектакли больше ни к чему.
Х-м, а может это знак?
Может именно сейчас я смогу сказать ей все как есть? Что я люблю. Что я одержим…
Ею!
– Гроза, Арин, – выталкиваю я из себя совсем другие слова. Сухо, хрипло, прерывисто. Но так надо, иначе меня прорвет, и я выдам ей кучу всего, что ей лучше не слышать. Зачем, если у нее есть Седых?
И тут же она начинает рыться в сумке, наверное, пытается найти свой телефон. Чтобы позвонить тому, кто ей дорог, чтобы предупредить, что она застряла в лифте с пиявкой Гордеевым. Что ей срочно нужна помощь.
– У меня сел, – сглатывает она и поднимает на меня свой взгляд, демонстрируя в руке безжизненный гаджет.
Зависаем оба. Глаза в глаза и нервы гудят, как высоковольтные провода. А потом вздрагиваем от громкого голоса.
– В лифте есть кто?
– Есть! – громко отвечаю я.
– Ждите! Шквалистый ветер, дерево упало и повредило линии электропередач, – только и всего, и мы оба слушаем, как шаги говорящего с нами затихают вдали.
Приплыли!
Тут же снял с себя толстовку и кинул на пол.
– Садись, – приглашающе кивнул я, – ждать нам долго.
– Думаешь? – с сомнением в голосе потянула Арина и в груди у меня заныло. Я был рад этому подарку судьбы, что свел нас вместе в этой темной тесноте, а она…на хрен я ей не обломился!
Зло приземлился на задницу, откинул голову и уставился невидящим взглядом в приборную лифтовую панель. Дышал через раз, чтобы не рисковать. Вообще попытался абстрагироваться от происходящего. И почти получилось! Но судьба видимо за что-то меня особенно невзлюбила.