Девочка Лютого

Кей Саша

Всплыло, когда уже совсем поздно стало. Максим тогда был подающей надежды звездой баскетбола и узнал обо всем чуть ли не последним.

Вышло совсем плохо. Сережа, чтобы набрать на дозу, продал свою девушку, подругу детства Максима. Кому продал, Юлька не знает, да только девица не выжила. Брательника Макса упекли сначала в реабилитационный центр, а после пары побегов – в дурку, где он и повесился через полгода, когда мозги у него прочистились, и он понял, что натворил.

А Макс как раз тогда резко забросил свой спорт и куда-то уехал.

Как выяснилось, он обзаводился нужными связями, чтобы начать свой бизнес. Шли месяцы, Лютаев вернулся, а в городе завертелись странные дела.

И по слухам, именно Макс навел шороху. Да какого! Пересажали почти всех наркодилеров, полетели головы высокопоставленных чиновников, верхушку полиции проредили изрядно.

– Помнишь, наверное, громкое дело несколько лет назад? Еще Свиридова тогда посадили? Говорят, его прям с мэрского кресла забрали. За взятки в особо крупных размерах. Белянин еще загремел: и без погон остался, и статью ему суровую впаяли.

Я слушаю Юльку в полном шоке. Это все про Макса? Макса, который сегодня тиснул у меня торт?

– И поэтому он Лютый? – уточняю я.

– А Лютый он, потому что ни один из той банды, с которой был связан Сергей, не выжил, – спокойно резюмирует Юля.

У меня зефир застревает в горле. Как же так? Раевский же говорил, что Макс не уголовник!

– Он… их убил? – внутренне содрогаюсь: я же с ним целовалась… Ой, я сегодня на него нож наставила!

– Он их сдал кому-то, кому эти парни перешлю дорогу.

Почему-то я испытываю облегчение.

– А ты откуда знаешь?

– Перетерла с девчонками, которые крутятся возле серьезных папиков. Но это все выжимка, если отбросить откровенный бред. А слухи ходят совсем нереальные. Из разряда: Лютый встретил всю шайку ночью в переулке и покромсал их на мелкие кусочки. Но ты бредни не слушай.

Отличный совет! Мне и без этого не по себе.

– Но вообще я бы не рискнула раскапывать его биографию, мужик он хорошо закрытый на всех уровнях. Да и сам Лютаев не леденец, поняла уж небось сама. Вон как тебя зашкирятник тащил.

А я вспоминаю, как он вчера меня… гхм… успокаивал.

– И сам факт его связей с Гордеевым, я бы подумала сто раз прежде, чем его злить.

О, да! Сегодня после «Амодея» Макс был зол, и я хорошо помню его допрос про Дениса.

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

Господи, что еще? Мне принесли блюда из-под торта? Не могли же они его уже съесть целиком?

Я чертыхаюсь.

– Юль, ко мне пришли…

– Э, нет! Ты мне должна рассказать про Гордеева!

– Юль, я тебе завтра расскажу. Все равно мне теперь дома отсиживаться. Слышишь? Наяривают. Надо открыть.

– Ладно, но я от тебя не отстану. Чует мое сердце, твоя история из ряда вон выходящая!

– Хорошо-хорошо! Пока!

Я прерываю разговор и почти бегом направляюсь к двери.

Заколебали, я так поседею!

Распахиваю дверь, не посмотрев в глазок, а зря.

На пороге незнакомый мужчина с трехдневной щетиной как

минимум, усталыми глазами и в мятом костюме будто с чужого плеча.

– Карина Антоновна Смолина? – он тычет мне в нос удостоверением.

Я теряюсь.

– Да…

– Капитан Вальцов Дмитрий Валентинович. Следственный отдел. Скажите, это принадлежит вам?

Он достает завернутый в целофан пропуск. Мой пропуск в «Амодей». Неужели я его потеряла? Но когда?

– Да, – отвечаю. – Это мой пропуск.

– Где мы можем побеседовать?

Глава 22. Я тебя предупреждал

– Побеседовать? – что-то мне это не нравится. – Проходите…

Вальцов долго разувается и, словно нехотя проходит на кухню.

– Вы нашли мой пропуск, но я даже не знала, что его потеряла… – иду за ним следом.

Капитан устало усаживается на табурет и кладет на стол папку, которую я не сразу замечаю. Достает пачку сигарет, крутит ее в пальцах и убирает обратно в карман.

– Как вы думаете, Карина Антоновна, – Вальцов устремляет на меня свой взгляд, – где вы могли его оставить? И при каких обстоятельствах?

Он смотрит на меня, и глаза у него холодные, пустые.

– Я думала, пропуск в сумочке. Но вообще, в последний раз я пользовалась им сегодня утром, когда пришла на работу в «Амодей».

Вальцов приподнимает брови.

– А что, э… Дмитрий Валентинович, есть какие-то сомнения в том, что это мой пропуск?

– В этом как раз нет никаких сомнений, – усмехается он. – А не могли вы его потерять не сегодня, а вчера? Например, возле офисного центра «Париж»?

– Нет! Я же говорю: я пользовалась им сегодня…

– А охранник «Амодея» утверждает, что вы пропуск не доставали, он пропустил вас, потому что узнал.

– Это неправда. Не понимаю, зачем ему обманывать полицию. А в чем, собственно, дело, – напрягаюсь я.

– Пока разбираемся, – туманно отвечает Вальцов, но его тон вызывает у меня мурашки. – Ваш пропуск найден на месте преступления.

– К-к-какого преступления? – я начинаю заикаться.

– Возле офисного центра «Париж» было совершено нападение на гражданина Сапегина Ивана Сергеевича.

– Сапегина? – ничего не понимая, пытаюсь уточнить я.

Вальцов достает из папки фото избитого мужчины. Во-первых, этот человек мне совершенно не знаком, а во-вторых, как ни крути, невооруженным взглядом видно, что я такие повреждения этому амбалу нанести не в состоянии.

Недоверчиво перевожу взгляд с фотографии на следователя.

– А при чем здесь я? Я к этому Сапегину никакого отношения не имею.

– Карина Антоновна, сегодня свидетели показали, что инцидент начался с того, что какая-то девушка попыталась причинить ущерб имуществу гражданина Сапегина, поцарапала покрытие, разбила фару и проколола колесо, на что и отреагировал хозяин автомобиля. И когда он вышел из машины, к нему подошли трое. Результат беседы вы видите на снимке.