Девочка Лида
Шрифт:
Когда все наконец благополучно собрались в детской, то увидали, что няня уже накрывала на стол и расставляла чашки для вечернего молока.
Глава IV
В детской, на хорошеньких новых часах с блестящими медными гирьками, с пастушкой и барашками на картинке, пробило семь. Последний звонкий удар разбудил Лиду.
Лида вскочила на своей постели, раскрыла заспанные глаза и посмотрела кругом.
Все дети еще спали; няни в комнате не было.
Лида подумала, что еще рано,
Ей снилось, будто она - маленькая птичка с большим носом; будто этот нос все растет, становится длиннее и длиннее, достает до самого синего моря и будто она пьет из него горько-соленую воду. Лида подумала: что, если б у нее в самом деле был такой длинный нос?
Ей показалось это очень смешно, и она громко расхохоталась.
– Чего ты, егоза?
– спросила няня, входя и внося кувшин воды для умыванья.
– Чему обрадовалась?
Но Лида уже не радовалась: она увидела няню и разом вспомнила, что сегодня няня уезжает, что и мама уезжает. После веселого смеха ей вдруг сделалось совсем грустно, и она медленно стала натягивать чулки и обуваться.
Проснулся Коля и закричал петухом, да так громко, что Жени испугался со сна и заплакал. Няня пригрозила шалуну, подошла к Жениной кроватке и стала его успокаивать.
Разбудили наконец и Любочку, известную соню.
Пошло всеобщее причесывание, умывание, одевание. Только на этот раз не няня помогала детям умываться и одеваться. Няня стояла в стороне и только показывала и рассказывала маминой горничной, толстой Матрене, как что делать, где что взять, куда положить.
Лиде казалось, что Матрена слишком помадит волосы, что она нехорошо заплетает косы - не так, как няня, и больно дергает. Она сердилась и капризничала, так что няня не вытерпела и закричала на нее:
– Постыдись, озорница! Большая девочка, а хуже маленьких! Если ты при мне этак манеришься, так что же без меня-то будет?
Няня отвела Лиду за руку в сторону, сама завязала фартук и пришпилила к косам бант.
– Ах, няня, без тебя все пойдет вдвое хуже, - печальным голосом ответила Лида.
– Вот тебе на!.. Утешила меня, старую, нечего сказать!
– заметила, покачав головой, няня.
– Да уж я знаю, без тебя все мои несчастья начнутся. Что же мне делать, если я такая... дурная. Уж я не могу!.. Право, не могу!
– Вздор!
– начала было няня, но в эту минуту пришла снизу Милочка и объявила, что мама просит привести детей пить молоко в столовую. Все были уже готовы и вместе с няней отправились по лестнице вниз.
Внизу началась обычная предотъездная суматоха. Дмитрия послали за извозчиками на железную дорогу. Чемодан и саквояжи стали перетаскивать в сени. Молодая, вертлявая горничная Аксюша суетилась, бегала взад и вперед, выносила в переднюю узелки и картонки. Няня, с дорожною мужскою сумкой через плечо, в накрахмаленном белом чепце и новых скрипучих башмаках, расхаживала по комнатам, делала наставления Аксюше и Матрене и осматривала, все ли припасено, не забыто ли что-нибудь.
В
Мама казалась еще бледнее в дорожном темно-синем платье. Милочка была совсем серьезная, сидя в последний раз на своем обычном месте за самоваром.
– Будьте же добрыми, умными детьми без меня, - говорила тихим, милым голосом мама, обнимая Жени.
– Пусть, когда я приеду, мне скажут про вас, что вы были послушными, славными. Папу не беспокойте, не огорчайте. Завтра или послезавтра приедет тетя Катерина Петровна. Пока меня не будет, она будет вам вместо меня.
– Вместо тебя, мама? Как это?
– удивилась Лида.
– Значит, ее нужно любить и слушаться так же, как меня.
– Ну уж это ни за что, - с негодованием закричала вдруг Лида.
– Я ее ни капельки не люблю, не то что как тебя. Я ее совсем не могу любить, она ужасно против...
Мама с таким беспокойством и так печально взглянула на Лиду, что Лида не договорила и опустила голову.
– Поди сюда ко мне, Лида, - позвала ее мама.
Лида медленно подошла.
– Ты знаешь, кто такая Катерина Петровна?
Лида кивнула.
– Катерина Петровна - моя родная сестра, а вам она - тетя родная. Она добрая и хорошая, ее следует любить. Если ты не любишь, что же делать! Верно, после полюбишь. Но слушаться...
– Мама на минуту остановилась и продолжала тихим, серьезным голосом: - Слушаться ты ее должна, Лида. Понимаешь, должна.
Лида исподлобья быстро взглянула на маму, еще ниже опустила голову и промолчала.
– Мама, я буду любить тетю Катерину Петровну, коли ты хочешь, - ласково заговорила Любочка, зашла с другой стороны и прижалась к маме розовым личиком.
Мама хотела что-то ответить, но в эту минуту в дверях показалась кумачовая рубаха Дмитрия. Дмитрий объявил, что извозчики дожидаются у крыльца.
Все встали. Вбежала Аксюша и стала подавать маме бурнус, калоши, перчатки, башлык. Няня помогала Милочке. Дмитрий вышел в сени, вместе с извозчиком вынес и положил в пролетку чемодан и мешки.
Дети смирно стояли и во все глаза смотрели на то, что делалось вокруг них.
– Готово-с, барыня. Совсем-с, - сказала Аксюша и застегнула последнюю пуговку на мамином бурнусе.
– Готово, дитятко, - промолвила няня, опуская Миле вуальку на лицо.
– Что, все готово?
– спросил папа у Дмитрия.
– Готово-с, - ответил и Дмитрий.
– Ну, а готово - значит, пора.
– Папа хотел было идти, но няня вдруг остановила его.
– Присесть-то было бы надо перед путем, - промолвила она очень серьезно.
Папа улыбнулся, однако сел. За ним сели и все: и дети, и Матрена с Аксюшей, и Дмитрий, и кухарка Аннушка, тоже вдруг появившаяся в комнате.
– Половина десятого, не опоздать бы!
– сказал папа, поднимаясь со стула.
– Прощайтесь скорее. Ребятишки, целуйте маму, да не тормошите слишком. Ну а что же это никто не плачет! Ну, Люба, Коля, ну скорей. Ай-ай! Ай-ай-ай!..