Девочка-лед
Шрифт:
Я хмыкаю. Она вот так томно всякий раз вздыхает. Да только все эти герои якобы ее романа исчезают из жизни так же быстро, как появляются.
— А Костя? — спрашиваю снова с недоумением.
— А что Костя? Костя — это стабильность. Он дарит мне подарки, свидания устраивает и нравится моим предкам. Студент МГУ, при деньгах, с отдельной хатой. Пусть будет, — ненавязчиво подставляет чашки, намекая, чтобы я разлила нам чай.
— Ну обманывать-то его зачем, — аккуратно порицаю ее я.
— Ой, Лисицына, че ты правильная-то такая! Не дели мир на черное и белое. Я ж с остальными
В шоке распахиваю глаза. Рассуждения Шевцовой в голове не укладываются.
— Вадика, кстати, я бросила. Тяжело, знаешь ли, с двумя сразу встречаться. За телефоном надо постоянно следить, да и времени на себя в обрез остается.
Я качаю головой.
— Что бы ты понимала, Лисицына! — фыркает она.
— Я просто не знаю, Ал… Костя — хороший парень, что тебе еще нужно?
Усаживаю за стол Ульяну и ставлю перед ней чашку с ароматным чаем. Сами же возвращаемся в зал за прилавок. Стекла прозрачные, так что всегда можно незаметно и вовремя убрать кружку до того, как в магазин войдет клиент. В этом преимущество расположения нашего помещения. Торец здания, чуть левее от центрального входа в ТЦ «Мегаполис».
— Зануда он, понимаешь? Ботанище. Как начнет про эту свою квантовую физику заливать, так мне плохо становится, — пучеглазится Аллочка, доставая из пакета круассан. — Угощайся. От твоего ненаглядного Костика как раз. Вчера привез вечером.
— Какой молодец…
— Я на него наорала, — в очередной раз удивляет меня блондинка. — Будто он не знает, что я на диете!
Скептически вскидываю бровь, глядя на то, как выпечка стремительно исчезает во рту Шевцовой.
— И не надо так смотреть. До вчерашнего дня была на диете!
— А, — смеюсь, — ясно…
— Не всем ж так везет как тебе! Скирда ты гадкая! — скользит по моей фигуре недовольным взглядом. — Завидую я тебе, Лисицына! Но ты помнишь, бег — ну ваще ни разу не мое.
Я не могу сдержать смешок, вспоминая, как мы с Аллочкой однажды условились побегать вместе вечером. Мало того, что она опоздала (впрочем, как и всегда), так еще и вырядилась так, будто, как минимум, на вечеринку собралась: боевой раскрас, новый спортивный комбинезон яркой леопардовой расцветки. Только ленивый в тот вечер не смотрел на Шевцову, хватающуюся за живот. А спустя пятнадцать минут мучений она и вовсе заявила, что заслужила в качестве вознаграждения шаурму. Так что… да, она права, спортсмен из нее так себе.
Звякает колокольчик, Алла громко цокает.
— Иди, поклонник твой явился, — говорит насмешливо. — И поосторожнее давай с этим полоумным.
— Тише ты, услышит! — шикаю на нее и направляюсь в сторону вошедшего в зал лысоватого мужчины.
— Добрый день, — здороваюсь приветливо.
— И тебе, Аленушка, — останавливается и чуть кланяется.
Шевцова зовет его шизиком. Взгляд и впрямь у него немного неадекватный. Маленькие глазки постоянно бегают, рот растянут в широкой улыбке, а руки сложены перед собой. Он постоянно крутит большими пальцами, будто находится в нетерпении и куда-то спешит.
Наблюдаю
— А можно не елозить пальцами по стеклу? — громко делает замечание Шевцова. — Не для того я натирала их вчера!
— Да-да, — кивает головой и затравленно косится на нее.
Алла строит презрительную мину и подходит к кассе, чтобы ответить на внезапно раздавшийся телефонный звонок.
— Поймать вам кого-нибудь? — дружелюбно предлагаю я.
— Парочку гуппи, Аленушка, — снова тычет пальцем на самый левый из аквариумов под сопровождающий это действо тяжелый вздох Аллы.
— Хорошо.
Пару минут пытаюсь поймать рыбок, на которых он указывает. Рукав зеленой футболки с логотипом на груди мокнет, потому что «нырнуть» приходится очень глубоко.
— Не та, не та, — злится он, и приходится изловчиться, чтобы понять, кто вообще нужен.
Наконец, мне удается угодить ему. Пара вертлявых гуппи в пакете с водой. Надуваю его воздухом, завязываю резинкой и прохожу на кассу. Жду пока этот чудик достанет деньги. Высыпает кучу монет и просит отсчитать девяносто пять рублей. Алла брезгливо морщится.
— Спасибо тебе, Аленушка! — кладет передо мной конфету, явно с давних пор залежавшуюся в кармане его брюк, и, кланяясь, уходит, прижав к груди пакет.
— Жесть, Лисицына. Меня от одного его вида выворачивает. Неопрятный, руки мокрые как у неврастеника. Бе, — она брызгает мне на ладони антисептик. — И как таких земля носит?
— Просто человек болен, — отвечаю я ей. — Не забывай, что он чей-то отец, сын, брат. Никто ведь от подобного не застрахован.
— Упаси боже, — крестится она слева направо.
Поражаюсь, как православный человек, который ходит в церковь ставить свечки (пусть лишь за безбедную жизнь и олигарха), не знает таких элементарных вещей.
— Поставка сегодня в два, Олежка звонил, — сообщает она. — Опять глаза ломать, глядя в накладную.
Я молчу. Уж лучше, сидя на стуле, в накладную смотреть и карандашиком галочки ставить, чем как я, не разгибая спины разбирать коробки и расставлять впоследствии товар.
— Олесе позвоню, пусть тоже выходит, — прикладывая телефон к уху, говорит она. Шевцова имеет ввиду нашего нового стажера.
— Так у нее же вроде выходной…
— А нечего отдыхать, когда другие работают, — надевая на нос очки, деловито заявляет Аллочка.
*********
Шевцова отпускает меня в шесть и с барского плеча «дает мне на воскресенье выходной». Она у нас как никак старший продавец. «Почти царь и бог торговли» — как зовет сама себя Аллочка. А порой и вовсе представляется заведующей магазина, коей, конечно, не является.
«А я, между прочим, всю Танькину работу делаю», — пропыхтела как-то мне в ответ обиженно. Я всего лишь на всего поинтересовалась, когда это она успела получить повышение. Танька — это Татьяна Андреевна Пельш, сестра моего классного руководителя, которая работает заведующей магазина вот уже несколько лет и обязанности, вопреки словам Аллы, выполняет исправно…