Девочка из прошлого

Макгиллоуэй Брайан

– Мики, – сказал он, – может быть, начнем с результатов вскрытия?

Пока Мики поднимался, Тара незаметно подтолкнула Люси.

– Причиной смерти явилась рана на горле жертвы. Смерть произошла в воскресенье, где-то между восемью часами утра и полуднем, хотя тело было положено на рельсы только вечером.

– Это значит, что убийца где-то прятал тело, прежде чем перевез его в темноте, – раздался никому не нужный комментарий детектива-констебля.

– В желудке обнаружен арахис, – продолжал Мики. – И больше,

пожалуй, ничего. Создается впечатление, что она ничего не ела. Есть признаки сексуального контакта, который произошел незадолго до смерти. Патологоанатом сказал, что следы совершенно явные. Он взял образцы для токсикологического анализа на наличие наркотиков и алкоголя.

– Ее что, изнасиловали?

– Эксперт сказал, что он этого не исключает.

– Хотя это может ничего не значить, – прокомментировал Бернс. – Что-нибудь еще?

– Для начала это все, что смог сообщить эксперт. Он пришлет полный отчет, как только закончит.

– А что криминалисты на месте преступления, Тара?

В отличие от Мики Тара осталась сидеть и, прежде чем начать говорить, откашлялась:

– Форма пятен крови на одежде говорит о том, что для перевозки ее останки упаковали в пластиковый мешок. На ее обуви обнаружена черная собачья шерсть.

– Сержант Блэк, может быть, вы поделитесь с нами результатами вашей работы и тем, что вы смогли выяснить к этому часу?

Люси согласно кивнула.

– Боюсь, что у меня не так много информации, сэр. Девочка пропала в прошлый четверг. Она не вернулась в приемник после школы, но такое случалось и раньше.

– Она находилась под наблюдением социальных служб?

– Да. И они связались с нами, после чего мы начали поиски. Искали в обычных местах: торговых центрах, барах и тому подобных заведениях.

– А раньше она убегала?

– Несколько раз, – подтвердила сержант. – И вначале мы решили, что это ее обычный побег. В таких случаях она появлялась на второй день – очень часто проводила ночь в компании друзей, может быть, бойфренда.

– А он у нее был?

– Да так, ничего серьезного… По крайней мере, нам об этом неизвестно.

– Так что, она вела активную половую жизнь?

– Ей было пятнадцать лет, сэр, – ответила Люси.

Бернс кивнул, что-то записывая в блокнот.

– И после этого вы поместили обращение в прессе?

– После того как она пропала, в ее комнате в приемнике обнаружили телефон. Тогда социальные работники запаниковали. Они предупредили об этом нас, и мы разместили пресс-релиз, – объяснила девушка. – А вчера кто-то узнал о ее папаше, и все газеты как с цепи сорвались.

– А мы знаем, кто мог это рассказать? Это мог быть кто-то из нас? – Бернс строго оглядел сидевших за столом.

Он имеет в виду «кто-то из вас», подумала Люси. Делом занимался ОЗУЛ, а если точнее, то она и Том Флеминг.

– Я так не думаю, сэр, – ответила она. –

Дерри – город маленький. Здесь все друг друга знают. Вы это поймете, когда поживете здесь подольше.

– А не могло это произойти из-за того, что она дочь своего отца? – спросил Мики.

– Ее отец задал этот же самый вопрос, – ответила Люси. – Мне так не кажется. Она жила под другой фамилией. Хотя ее отец назвал семью застреленного им сотрудника банка как потенциальных мстителей, мне это кажется маловероятным.

– Эту версию надо будет отработать, – раздался голос Бернса. – В ее телефоне нашли что-нибудь интересное?

– Только что я разговаривала с сотрудником ОИК, как раз перед тем как приехать сюда. Через «Фейсбук» Карен познакомилась с человеком по имени Пол Брэдли. Первый контакт был в сентябре. А месяца два назад они впервые встретились, после чего, по-видимому, у девочки появился новый айфон, который она прятала от сотрудников приемника. Сейчас ребята из ОИК пытаются выйти на Брэдли через его адрес в Интернете.

– Отлично, – подал голос Бернс. – Мне нужно имя человека, который занимается этим в ОИК. А ОЗУЛу этот Брэдли известен?

– Я прогнала его через систему, основываясь на той личной информации, которая есть на его страничке в «Фейсбуке», но безрезультатно, – объяснила Люси. – Это вполне может быть вымышленное имя.

– Или он вполне может быть известным преступником, – заметил суперинтендант. – Прежде всего надо переговорить с известными нам потенциальными преступниками.

Бернс обратился к своим записям. Читал он их, бесшумно шевеля губами.

– Наркотики?

Сержант покачала головой.

– Может быть, совсем чуть-чуть. Мы их даже не рассматривали. Нам казалось, что это не так уж серьезно.

– Все может оказаться серьезным, – заметил Бернс, кивнув. – Токсикология покажет, употребляла ли она их накануне своей смерти. А как давно она режется?

– Впервые это заметили, когда Карен было девять лет. В то время она попала в приемник после того, как ее мать впервые положили в психушку на «просушку». К тому времени Карен ухаживала за ней уже четыре года. Социальные работники спросили девочку, когда она стала резать себе руки, но та ничего им не сказала. Однако продолжала резаться до… до самой смерти.

– Ее когда-нибудь подозревали в склонности к самоубийству? – уточнил Бернс.

– Ни я, ни социальные работники так не считали, – ответила сержант.

– Несмотря на то, что она резала себе руки? – задал вопрос Мики.

– Эти порезы, которые наносила себе Карен, были способом примириться с жизнью. Она делала это, чтобы примириться, а не для того, чтобы покончить с нею.

– Почему?

– А как еще она могла перенести взросление и необходимость быть сиделкой для своей сорокалетней мамаши-алкоголички? – пожала плечами Люси.