Девочка из прошлого
Шрифт:
Фрагменты проносятся перед мысленным взором. Словно фотоальбом просматриваю их, навечно высекая в памяти каждое.
Наша прогулка. Неподдельное восхищение и радость от таких мелочей, которые я просто отвык замечать. Но она рядом, она учит меня своему миру, своему восприятию. Когда солнце светит — это радость, когда зеленые листочки — это счастье, когда радуга над лужей — это чудо. Много ли такого я подмечал совсем недавно? Однозначно, нет. Это те вещи, про которые я даже не думал. А они есть, среди них мы живем.
Вот следующий кадр моей памяти: удивление о знании четырех иностранных языков. Невероятная
Наш поцелуй при просмотре фильма. Знал, что нельзя терять голову, знал. Держал себя в руках, все время следил за Сашиными эмоциями. Казалось, немного настойчивости и она сдастся. Но нет. Она сама должна хотеть, сама должна перестать бояться. Моя задача только поддерживать ее во всем. Поддерживать и помогать, подсказывать и направлять. Безумно тяжело. Любимая и желанная девушка рядом, а ты вынужден быть максимально осторожен и деликатен. Жалею ли я? Нет. Я готов себя узлом завязать, но Саша должна быть счастлива.
Когда она уснула, долго лежал рядом и размышлял. Каюсь, влез в ее ноутбук. Было интересно почитать переводы сказок в Сашином исполнении. Детям наверняка нравятся. У нее хороший слог, хорошее знание материала. Пока листал, вырубился, прижав к себе. За последние уже не знаю, сколько ночей спал, как убитый. И лишь под утро сквозь сон слышал плач. Думал, показалось. Но Тим, который проснулся раньше, успел наехать, что глаза были красные. Испытал глубочайшее чувство вины: полагаю, девочка пожалела о своем порыве и стала загоняться. Хотел спросить сразу, но побоялся расстроить. Однако по — любому этот вопрос надо поднять. Она не должна стесняться или бояться. Только не меня.
Наташкино появление в ресторане вообще было шоком. Какого хрена она туда явилась?! Еще надо выяснить, откуда узнала. Наговорила бреда Саше, расстроила. Я же видел, как она занервничала. Ее вопрос дрожащим голосом, ее сомнения… они били наотмашь. Поэтому слова, что умру без нее, вылетели сами. Из глубины сердца. Оттуда, где поселился страх, что Саша может исчезнуть. Никогда не комплексовал по поводу возраста, внешности, или серого вещества в черепной коробке. Но ловлю себя на мысли, что я трус. Я боюсь ее решения, что не подхожу ей, что разница в десять лет — это пропасть между нами, что… миллионы «что» и «почему»… и я загоняю это мерзкое чувство обратно, чтобы не разъедало душу. Она меня любит. Эти глаза, когда она смотрит, так наивно, так открыто, так нежно… они не могут врать!
Своим подарком девочка сегодня ударила под дых. Я разучился дышать. Она копнула мои эмоции на такую глубину… Переживала, когда открывала футлярчик. Черт, у меня самого слезы в глазах собрались. Пришлось зажмуриться. Как у не так получается? Она не просто срывает привычную маску, она рвет ее в клочья.
Тру переносицу, потому что перед глазами мелькает заплаканное лицо, когда она говорила про маму. Какой же тварью надо быть, чтобы бросить своих детей?! Саша ведь не в курсе, что родители ее живы — здоровы. Влад разыскал их, к матери
— А вот и я. — Моя девочка выходит из ванной в домашнем костюме. Щечки румяные, кожа розовая, распаренная. Мечта. Моя. Сбывшаяся.
— Придумала какой фильм смотрим?
— Сегодня твоя очередь выбирать.
— Нуу, тогда… боевик же ты смотреть не станешь?
— Если там не очень страшно, могу. Только чтобы крови не было.
— А я тебе буду глаза закрывать.
— Агааа, так нечестно. Ты хочешь включить тот, который уже видел!
— Да нет. В боевиках по сюжету понятно, когда бойня будет. — Хлопаю по кровати рядом с собой. — Запрыгивай скорее.
Ввожу в поиске "Наемник" и включаю фильм. Пока идут титры, уменьшаю звук и поворачиваюсь к своей егозе. Никак удобно улечься не может, все крутится и крутится.
— Саш, поговорим?
— Давай. А о чем? — Дотягивается до мороженого и несет ложку ко рту. Да-да, сюрприз удался. Как же она скакала, когда увидела в сумке-холодильнике двадцать баночек с любимой сладостью. — Ой, хочешь я тебе быстренько про Тамерлана расскажу? Я по нему курсовик писала. Так интересно!
С удовольствием послушаю, как она тараторит. Но позже. Или завтра. Сейчас есть вопрос поважнее.
— Про Тамерлана потом обязательно поговорим. Посмотри на меня, пожалуйста. — Садится по-турецки и поднимает ко мне лицо. Черт, вот совсем не до серьёзного разговора сейчас будет. Так, собрался! — Ты ночью плакала. Спала беспокойно. Я понимаю, что это из-за меня и того, что я… эм… допустил… Хочу извиниться и… В общем, я держу себя в руках, такого не повториться. Не хочу, чтобы ты меня боялась. Понимаешь? Твое доверие, оно важнее всего… И…
— Давид, тссс. — И для верности пальчик к губам прикладывает. — Ты хуже меня, уже сам надумал и сам поверил. Я… не из-за тебя, короче. Можно про это не говорить?
— Сашуль?
— Мама мне снилась. Мне иногда снится, только лица не вижу. И… я не хочу вспоминать. Ну пожалуйста.
Черт. Я не хотел её расстроить. Но с другой стороны, если не знать о ее мыслях, то не буду знать, с какой стороны подойти. Где помочь, где утешить. И чувствую, трудное еще впереди.
— А про… ну про то… Я хочу, чтобы так повторилось. — Смущается и быстро добавляет: — Только не сегодня.
— Это почему не сегодня, м?
Занервничала. Спустила ноги с кровати, отвернулась. Ну что ты будешь делать?!
Присаживаюсь перед ней на карточки:
— Опять стесняемся? Мы же говорили про это.
Саша неловко машет рукой и роняет пульт под ноги. Наклоняюсь и… Не понял?!
— А это что на ноге за аппликация из пластырей?
— Все нормально. Я царапину заклеила. Упала утром немножко.
— А на царапины теперь четыре штуки клеить надо? Это фен — шуй так диктует?!
Тяну руку и отклеиваю это безобразие. Да уж! Зашивать, конечно, не надо. Но упасть и так глубоко порезать коленку надо уметь.