Девочка из города (сборник)
Шрифт:
«Не буду больше искать ронжу, – решила она. – Ну что ж, пусть не дружится. Не буду».
Она встала и медленно пошла через полянку. Лесная трава стояла по пояс.
Вдруг шевельнулась, закачалась еловая ветка. Аниска подняла глаза: на большом старом дереве, покрытом волокнистыми голубыми лишаями, сидела необыкновенная птица. Она, словно большой яркий цветок, как-то боком висела на суку и поглядывала на Аниску. Черная, как бархат, шапочка, светло-зеленоватая грудка, красное перо в крыле…
Аниска перестала дышать.
«Ронжа?»
Птица,
«Ронжа!»
Аниске хотелось кричать от радости. Но она затаила дух и крадучись подошла к дереву, покрытому лишаями. Прижавшись к стволу, она долго глядела вверх, разглядывая старые сучья. Не здесь ли спрятала ронжа свое гнездо?
И Аниска увидела это гнездо. Оно чернело вверху, среди густых веток, прижатое к самому стволу. Там должны быть детки. Большие уже должны быть детки – лето на исходе!
Аниска подобрала подол, заткнула за пояс и полезла на корявую смолистую елку. Обдираясь о сучья, морщась от сухой хвои, которая набивалась ей в волосы и сыпалась в глаза, Аниска упрямо лезла все выше и выше. Она карабкалась трудно, долго. А когда уселась на большом суку передохнуть и подняла глаза, то увидела, что гнездо уже совсем близко, над самой ее головой. Она перебралась повыше и заглянула в гнездо.
Аниска не ошиблась – в гнезде сидели птенцы. Они уже оперились. Но что такое?
Тускло-серые, чуть рыжеватые к хвосту, они вовсе не были красивы. У них не было красных перьев на крыльях, а хвостов и совсем еще не было видно. Куцые глупые птенцы доверчиво и беспомощно глядели из гнезда на Аниску.
– Бедненькие! Ну как же я возьму вас от матери? – сказала Аниска. – Ой, как же мне быть?!
У нее не поднималась рука взять птенца из гнезда. Вот сколько она искала эту ронжу, сколько мучилась! А когда нашла – не может взять! Аниске хотелось плакать.
«А зачем их ловить? Ронжа не может жить в неволе. Умрет от тоски по лесу…»
Это отец сказал Аниске. Но что же ей теперь делать, если она обещала Светлане?
Аниска стиснула зубы и запустила руку в гнездо. Птенцы тревожно затрепетали крыльями, один вырвался из гнезда и взлетел. Аниска схватила его.
Вдруг закачались ветки, и красная птица с пронзительным криком кинулась к Аниске. Она кричала, словно звала на помощь. Она чуть не касалась крыльями Анискиных волос…
Теплое маленькое тельце птенца дрожало в руках, и в нем изо
– Не бойся. Я тебя не обижу…
Бережно завернув птенца в фартук, Аниска спустилась с дерева и пошла через высокие травы. А красная птица еще долго кричала у своего гнезда. И от этого крика у Аниски всю дорогу острой болью болела душа.
Домой Аниска пришла как раз к обеду. Мать, увидев ее, всплеснула руками:
– Ох, на кого ж ты похожа? И где это тебя угораздило?
– А руки-то все в смоле! – подхватила Лиза. – И платье разорвано! А в фартуке что?
Аниска посмотрела на мать, на Лизу, на свои черные от смолы руки, на порванное платье с мокрым подолом… И вдруг, заглянув в фартук, бегом бросилась из избы.
– Совсем рехнулась, – сказала Лиза.
Мать только вздохнула. Ну что ей делать с этой горе-головушкой Аниской?
Аниска прибежала к Тумановым. Светлана стояла перед зеркалом и завязывала синий бант в косе. Она увидела Аниску в зеркало:
– Фу, какая… испачканная!
Но Аниска схватила своей черной от смолы рукой тонкую руку Светланы и прошептала:
– Я тебе ронжу нашла! Я из гнезда достала! Теперь ты будешь со мной дружиться?
Светлана встрепенулась:
– Правда? Где она, покажи скорей!
Аниска раскрыла фартук. Испуганный птенец сидел съежившись и ни на кого не глядел.
– Это и есть ронжа-а? – протянула Света – Ну что же в ней хорошего?
– Да ведь это еще детка! –сказала Аниска задрожавшим голосом. – У него красные крылья потом вырастут! Ты увидишь, какой он красивый будет! Он скоро вырастет!
Аниска говорила, стараясь убедить Светлану, но уже чувствовала, что все это напрасно. Светлане не понравилась ронжа.
– Я не виновата… – пробурчала наконец Аниска. – Если бы большую ронжу можно было поймать, я бы поймала. Ну ведь эта тоже красивая будет!
Светлана засмеялась. Но обернулась к ней, увидела ее жалкие косые глаза и вдруг обняла за плечи.
– Да ну ладно! Ронжа-ронжа! А на что она мне? Пойдем к нам в огород, горошку поедим.
Я ведь сказала, что буду с тобой дружить – значит, буду!
И, схватив Аниску за руку, потащила ее в огород.
– Подожди! – ответила сразу утешенная Аниска. – Я сейчас. Птенчика в лукошко посажу. А завтра отнесу обратно, на елку. Пусть его мать выкормит!
Гуси-лебеди
Так и прошло лето – с дождями и солнцем, с грозами и алым сиянием зорь…
Аниска не заметила, как дни полетели один за другим вместе с золотой осенней листвой.
Дружила или нет с ней Светлана? Трудно было Аниске понять. Нынче дружила, а завтра обижала. Правда, Аниска никогда не говорила о своих обидах, хотя эти обиды каждый раз все тяжелей ложились ей на сердце. Но стоило Светлане кликнуть ее, Аниска бежала к ней полная радости.