Девочка и ветер
Шрифт:
– Ангелина, что случилось?
– Михаэла не дает мне качаться!
– Не надо ссориться, – успокаивала бабушка. – Сейчас я вам обеим принесу горячих ватрушек с шоколадом.
Каждое утро она провожала внучку в садик, а после обеда перед калиткой терпеливо ждала, когда та появится на ступеньках.
Через несколько дней после празднования дня рождения Ангелина прибежала к квартире матери и, запыхавшись, постучала в дверь. Она, как ласточка, залетела в квартиру, защебетав радостным голосом:
– Мама, смотри,
– Браво, золотце мое! Мама знает, что ты лучше всех.
– А ты, когда была маленькая, тоже была лучше всех?
– Да, дорогая. А сейчас, к сожалению, я больше не маленькая.
– Я так и сказала Михаэле, а она мне не верит. Говорит, что я обманываю. Я ей ответила, что не обманываю, потому что бабушка мне говорила, что обманывать нельзя, и Бог с неба видит, когда мы обманываем. А она снова не верит.
– Да оставь ты ее. Лучше дай я тебя спрошу. У тебя в копилке есть деньги?
– Есть восемьсот крон. Я получила от тети Магды пятьсот и от тети Евы триста крон. А это вместе восемьсот. Бабушка говорит, что, когда у меня будет тысяча, она мне добавит еще пятьсот, и мы купим «Нинтендо».
– Ангелина, я бы хотела тебя о чем-то попросить. Можешь ты сделать что-то для своей мамы?
– Скажи что.
– Одолжи мне пятьсот крон до воскресенья. Мама вернет тебе, честное слово.
– А что тебе надо?
– Я хочу купить новые шторы для твоей и моей комнаты. Сейчас распродажи, а потом они будут дороже. Видишь, какие у нас сейчас плохие.
– Но бабушка сказала, что я не должна их трогать, если хочу «Нинтендо».
– Но это же всего на пару дней. Я дам тебе и эти двести, и у тебя будет на «Нинтендо». Прошу тебя!
– Я спрошу у бабушки.
– Нет, ты не должна спрашивать! Она тебе не разрешит. Возьми из копилки, чтобы она не видела, и не говори, что ты мне их одолжила. А потом ты их вернешь в копилку, и все будет в полном порядке. Она даже не заметит.
Ангелина вернулась к бабушке, выискивая возможность незаметно взять деньги. Она чувствовала, что делает что-то непозволительное и что таким поступком обидит свою защитницу, но сладкое желание поступить именно так возбуждало фантазию девочки. Через незначительный, невинный обман она вступала в изменчивый мир взрослых, желая показать матери, что уже достаточно выросла и может ей помочь. А впрочем, через пару дней деньги будут возвращены на место, и все пройдет неприметно.
С последней полки над мойкой, между металлическими банками с мукой, солью и приправами, ей заговорщицки подмигивала маленькая глиняная копилка. Боясь, что у нее ничего не получится, Ангелина молча листала книгу, которую Ивана подарила ей на день рождения, одновременно внимательно наблюдая за передвижениями бабушки. А та как раз выносила из ванной корзину с бельем.
– Я иду в
Как только дверь захлопнулась, Ангелина быстро придвинула стул, перебралась с него на стол рядом с мойкой, и копилка оказалась в ее руках. Пять ровных купюр нашли приют в теплом кармане ее бирюзово-синего платья. Смущенное сердце, как испуганный воробей, громко стучало, пока она возвращала на прежнее место белый деревянный стул.
На следующий день, как раз было время обеда, Ангелина играла во дворе, когда ее окликнула бабушка:
– Ангелина, время обедать! Немедленно домой!
Девочка уже и сама почувствовала голод и тотчас взбежала по ступенькам. На накрытом столе дымился желтый куриный суп с фрикадельками из манки. Вымыв руки, девочка заняла свое место за столом, оперлась локтями на белую скатерть из дамаста и стала ждать, когда бабушка нальет ей в тарелку супа.
– Ангелина, ты не знаешь, куда делись деньги из твоей копилки?
– Не знаю! – Собственный голос ее выдал.
– Как это, не знаешь?
– Понятия не имею, где они.
– А Ивана вчера или сегодня приходила к нам?
– Нет.
Глаза пристыженно смотрели в пол.
– Тогда говори, где деньги? Я их не трогала, никто к нам не приходил, значит, их взяла ты. Скажи мне честно, что ты сделала с деньгами?
Побледневшая и испуганная, Ангелина упрямо молчала. По бледным щечкам разлился румянец стыда, и она почувствовала, как волнообразно он покрывает все ее лицо, до скул. Пойманная на лжи, она прятала взгляд, неподвижно глядя на белую фарфоровую супницу.
– Посмотри мне прямо в глаза, маленькая врушка, и ответь на мой вопрос! Разве мы не договорились, что обманывать нельзя? Кто обманывает, тот и крадет, а добрый Бог с неба видит все, что мы делаем. Не так ли?
– Если Бог все видит и если он добрый, почему тогда мама несчастна и у нее никогда нет денег? – Ребенок искусно пытался поменять тему разговора.
– Это ее личный выбор, поэтому она несчастна. Только ты меня не заговаривай и скажи, что случилось с деньгами? Итак?
Ангелина снова утратила дар речи. Все попытки Марии склонить ее к признанию остались безуспешными. Она слегка потянула ее за ухо, заглянув в лицо:
– Говори!
– Я дала их маме. Она мне их вернет, – проговорила девочка, разделяя слова на слоги.
– Садись и ешь. Сегодня и завтра ты не выйдешь из дому. Это будет твоим наказанием. Тебе ясно?
Мария взяла полный половник ароматного супа и налила в тарелку, стоящую перед девочкой. На три огромные фрикадельки, вокруг которых плавали золотистые пятна растопленного куриного жира, капали прозрачные слезы Ангелины.
– Я не голодна, – прошептала она себя под нос. Ее слова унес шум ветра с балкона.
Нет ничего более горького, чем слезы обманутого ребенка.