Девочка и пустыня
Шрифт:
При этом мы продолжали с ним встречаться. Образно говоря, при встречах он каждый раз отпрыгивал назад, когда я тянула к нему руки.
И тогда я поговорила сама с собой. Как разговаривают на кухне с лучшим другом. И сказала себе – нет, я не смогу. Я скучаю по нему, но жить сейчас с ним не смогу, даже если он вернется. Я не должна больше этого хотеть. Я не могу, когда мне изменяют, когда мы играем в посторонних. Это будет несчастливая жизнь. Пусть пройдет год – я разберусь сама в себе, и пусть в этот год мы будем с ним просто родственниками. У нас ребенок, нам надо общаться, нам надо
Он пришел, и я ему мягко, запинаясь с непривычки, это сказала. О том, что мне нужна передышка.
Он пришел к женщине, которая, по его подозрениям, его «ловила», а она сказала: «Я не смогу сейчас с тобой, дай мне время до следующего ноября».
Самым главным и новым для меня была в этом абсолютная трезвость решения. Я просто не хотела больше переоценивать свои силы. Я не рассчитывала на то, что он, напугавшись, немедленно вернется. Я вообще его этим не пугала. Я искренне поняла, что не осилю. Тогда я сделала достаточно разумный шаг – попыталась выйти из слишком сложных для меня отношений.
Я впервые попыталась разорвать то, что нас связывало, отделиться от него и стать самостоятельной единицей – как раз то, чего он от меня требовал.
Мне было грустно и страшно. Но я первый раз после нашего расставания вновь обрела контроль над ситуацией, парадоксальным образом от этого контроля отказавшись. И смогла это сделать исключительно потому, что переменила точку отсчета. Теперь она была внутри, во мне, и не зависела от его решений.
Дальше, чем на год, я не заглядывала. А этот год, который я попросила, представлялся мне спокойным и разумным этапом после всех волнений. И – да. Я готова была и к тому, что мы за этот год разойдемся навсегда. Я даже смогла не потерять голову от страха при мысли об этом. Я так удивилась и обрадовалась обретенному спокойствию, что мне было не до прежних страхов. Я честно собиралась притихнуть и поплыть по течению.
Пожалуйста, не пытайтесь сделать это искусственно. Прежде чем я созрела для такого шага, прошел почти год.
Сколько раз меня уговаривали подруги «закрыть перед ним дверь»! Я не могла. И не смогла, даже если бы захотела. Но мне и не хотелось. Мне казалось, что еще немного, еще чуть-чуть, и он что-то поймет. Он поймет, что мы ему нужны, и вернется.
Время шло, но он по-прежнему больше всего дорожил своей свободой.
И когда я беспристрастно взвесила свои силы, то поняла, что наша жизнь вдвоем, с этим изменившимся до неузнаваемости человеком, будет мне не по зубам. Я буду хотеть, чтобы стало так, как было, а так, как было, никогда уже не будет.
Никогда не «закрывайте» эту чертову дверь перед человеком из желания его напугать или побудить к каким-то действиям. Представьте себе, что он «не побудился». Вам придется почувствовать себя дурой и делать вид, что «дверь» никто и не думал «закрывать».
На шаг назад вы имеете право только в том случае, если этот шаг вам позарез необходим самой. Тогда в ваших действиях будет правда, и тогда у вас будет большой запас прочности, чтобы не сорваться.
А
Тем не менее это безмужнее время нам дано не для принятия решений. Это практически та диогенова бочка, которую нам подсовывает какая-то женская богиня, чтобы мы передохнули и познакомились с собой поближе.
Сидя в этой бочке (хотя во многом по форме она смахивает на задницу), мы имеем шанс признаться себе в некоторых вещах, в которых раньше себе не признавались.
Например: что нам нужен совершенно другой секс; что мы таки ненавидим его маму; что мы зверски устали вообще от семьи и мечтали – вот еще недавно – хотя бы с полгода пожить в одиночестве и т. д.
Я благодарна своему упрямому бывшему мужу, что он не дал тогда себя заарканить назад. Я устала биться с его упрямством, устала от тонкой, искусной, изматывающей жизни, которую я вела на глазах у него, плюнула и сдалась. И мне ничего не оставалось, как посмотреть в глубь себя и признаться в том, что, кажется, теперь передышка нужна мне.
Что касается текущей нашей жизни тогда, то было примерно следующее: у меня не было другого мужчины, у него, кажется, были женщины. Иногда от него пахло духами. Однажды я почувствовала знакомый запах в «Этуале», пошла по следу, как собака, пришла к полке и обнаружила там что-то такое, в небольшом круглом флаконе, что я потом ненавидела еще долго.
Итак, оставлю вас на том месте, где я тревожно принюхиваюсь к духам в парфюмерном магазине, мой муж не перестает крутить романы, переваривая мою просьбу о передышке, у меня на носу очередные экзамены и много работы, дочка учится. Я похудела за все это время на одиннадцать килограммов, была красивая, веселая и почему-то кудрявая. Мне стало тогда страшно интересно жить и интересно до сих пор.
А вы пока, пожалуйста, подумайте: что вы мечтали сделать всю свою жизнь, да так и не собрались? Теперь никто не будет проедать вам плешь, если вы все-таки решитесь на это.
Вы, пожалуйста, помните также, что за вашей спиной – целая армия прекрасных женщин, которые не стали унылыми «брошенками» с авоськами и кудельками, выстояли, воспитали детей и живут настоящей, полноценной счастливой жизнью, и многие – с другими любимыми мужчинами.
А еще подумайте, что никто не держит у вашего виска пистолет и не требует немедленно принять какое-то кардинальное решение, от которого ваша жизнь перевернется и заиграет яркими красками. Такого решения не существует. Существует только этап между небом и землей, в который прекрасно вписывается ваша диогенова бочка, пусть даже и в форме задницы.