Девочка и пёс
Шрифт:
Он показал свои пустые ладони. После чего правой рукой словно схватил кусочек воздуха и положил на левую ладонь серебряную монету. Потом проделала это еще раз. Потом еще.
– Сколько угодно, – весело сказал он. – До бесконечности.
– Значит ты самый богатый человек в этом мире? – Улыбнулась Элен.
– Богаче чем агронский и сайтонский король вместе взятые. Просто я очень скромен.
– Очень, – лукаво поддакнула Нейра.
– Как же это Бриллиантовый герцог ещё тобой не заинтересовался, – попыталась пошутить Элен. Она заговорщически поглядела на артистов и пропела: – Покачнулась в лесу ветка – Улетела птица. Где-то звякнула монетка – Герцогу не спится.
Однако, вопреки её желанию, никто не улыбнулся. Напротив, на лица Мальрика и Нейры словно
– Такие стишки не рекомендуется произносить вслух, – сказал Мальрик. – Особенно в присутствии малознакомых людей. Запомни это, Элен. И пожалуйста не повторяй наших ошибок.
Девочке захотелось сказать, что она никого не боится, но она тут же вспомнила как нечто подобное говорила Мелигу, сыну хозяина постоялого двора «Одинокий пастух». И как мальчик в запальчивости тоже воскликнул, что он не боится.
– Ты прав, – слабо улыбнулась она. – Это неразумно.
Затем она кинула быстрый взгляд на Галкута и проговорила:
– Пожалуй, нам наверно пора идти. Ой, чуть не забыла твои кольца. – Она принялась снимать украшения адарки Зойры.
– Можешь оставить их себе, – сказал Мальрик.
– Нет-нет, – воскликнула девочка, – я и так у вас сагоры съела на энную сумму.
– К тому же, – усмехнулась Нейра, – зачем юной леди твои дешевые поделки из меди.
Элен протянула кольца Мальрику.
– Мне действительно очень понравилась твоя картина, – сказала она.
– Спасибо, сэви, – молодой человек слегка склонил голову.
– Я думаю тебе нужно заняться этим всерьез, – проговорила Элен с видом умудренного жизнью старца.
Мальрик усмехнулся.
– Ничем нельзя заниматься всерьез, – ответил он, – иначе это очень быстро тебе надоест. Но в любом случае волноваться не стоит. Из всех дорог, которые мы выбираем, мы всегда выбираем свою.
71.
Теперь тропинка вела куда-то в сторону от основного лагеря каравана. Элен и Галкут взошли на невысокий холм и спустились с него вниз к опушке небольшого леса.
– Госпожа Элен, вы догадались как исчезла монета, когда вы держали этого парня за руку?
Девочка обернулась. Она совершенно не привыкла чтобы слуга судьи первым начинал разговор. И она пристально поглядела него, подозревая что ему что-то нужно от неё.
– Зачем ты называешь меня госпожой, когда мы одни? – Сердито произнесла она. – Ведь я же твоя пленница, ты мой конвоир. К чему эта фальшивая вежливость? Или ты это специально, глумишься, издеваешься надо мной?
Галкут, не ожидавший такого отпора, выглядел слегка обескураженным. Он снял шляпу и принялся отряхивать её от пыли.
– Я не издеваюсь. Просто хотел спросить про фокус. – Он снова надел шляпу и сделал движение идти вперед, но девочка, стоявшая на его пути, не шелохнулась.
– И как же он это сделал?
– Перехитрил вас. Отвлёк ваше внимание. Пока вы держали его за руку, он конечно же не мог избавиться от монеты. Но когда якобы ничего не получилось, вы отпустили его руку и позволили ей уйти из поля вашего зрения. Когда же он предложил вам попробовать еще раз и вы снова взяли его за запястье, монеты в кулаке уже не было. Правда вы чуть не загнали его в угол, когда попросили сделать так чтоб монета вернулась, при этом не выпуская его руки. Но он снова отвлек вас.
– Как?
– Назвал вас красавицей, – сказал Галкут, – вы растаяли и выпустили его из угла. Старый трюк.
Элен это не понравилось.
– Ничего я не растаяла, – хмуро возразила она. – Может быть я нарочно отвлеклась, чтобы дать ему возможность закончить фокус.
– Неужели?! Вы очень великодушны, госпожа Элен.
Девочка попыталась придумать какую-нибудь колкость, но вдруг разом забыла о Галкуте.
– Там кто-то плачет, – сказала она и быстро зашагала по тропинке, огибающей невысокие деревья с багрово-фиолетовой листвой. Возле одного из стволов, прямо на покрывающем землю бирюзовом ковре из какого-то моховидного растения сидела маленькая светловолосая девочка 4-5 лет. На ней была длинная
Вот тут сердце Элен по-настоящему растаяло. Преисполнившись чувств, которые видимо можно было назвать материнскими, она поспешила к ребенку.
– Привет, – сказала Элен, ласково улыбаясь малышке. Та перестала всхлипывать и с удивлением уставилась на дочь Валентина Акари, весь облик которой представлялся для юной каунамки несколько непривычным. Короткие волосы, идеально скроенная куртка волшебного изабеллового цвета, облегающие брюки и высокие черные ботинки с толстой подошвой и застежками-липучками заставили ребенка на некоторое время позабыть о собственном горе.
– Привет, – ответила девочка, вглядываясь в большие ярко-синие глаза странной незнакомки.
– Меня зовут Элен, а тебя?
– Иви, – ответила девочка и звук собственного имени почему-то снова вернул её к рыданиям.
Элен опустилась на колени и взяла ребенка за руку.
– Ну что ты, Иви, не плач, всё будет хорошо, обязательно всё будет хорошо, – и она наклонилась, пытаясь встретиться взглядом с зелеными глазами малышки. – У тебя что-то случилось? Может быть ты потерялась?
Элен чувствовала невероятный прилив нежности по отношению к этой маленькой девочке. Примерно с год назад, а может и больше она начала испытывать нечто подобное довольно часто, когда видела маленьких детей, особенно плачущих. Ей тут же хотелось обнять малыша, потискать его, успокоить, позаботиться о нем. Кит туманно намекал на то что это просыпаются некие инстинкты и в очередной раз неодобрительно отзывался о категоричном нежелании Элен играть в куклы. Металлический пёс много раз пытался убедить свою хозяйку, что девочки её возраста должны с удовольствием возиться с куклами, что всё это не просто так, что таким образом юные женщины сублимируют определенные желания, приобретают определенные навыки, а также эти примитивные игры несут и некоторый релаксационный аспект, ибо особям женского пола необходимо находить выход своим врожденным стремлениям заботиться и опекать. Элен пропускала всю эту, по её мнению, ахинею, слово почерпнутое у дяди Васи, мимо ушей. В конце концов Кит посоветовал ей завести какую-нибудь зверушку. На что не слишком тактичная дочь лейтенанта Акари ответила, что у неё уже есть одна. Она тут же раскаялась в своих словах, но было поздно и ей пришлось несколько дней хвостиком ходить за дующемся на неё Китом и клятвенно убеждать его, что он для неё не просто забавный зверек для развлечений, а настоящий друг и учитель. Кит конечно простил её. Он не мог иначе.
Однако он снова немного напрягся, когда его юная хозяйка, вместо того чтобы обратить свой взор на зверушек и кукол, начала заводить осторожные разговоры с отцом на тему того, что неплохо было бы если бы у неё появился братик или сестренка. Однако Валентина Акари казалось ничуть не беспокоили такие запросы дочери, он воспринимал их с юмором. «Зачем это тебе?», спрашивал он. «Ну как, я бы заботилось о нём», не слишком уверенно отвечала Элен. «А что меня тебе уже мало?», улыбался Валентин. «Ну папа!», восклицала Элен, «Ты ведь уже большой, о тебе не нужно заботиться». «Еще как нужно», смеялся отец и Элен отступала. Между тем в приватных беседах Кит пытался аккуратно дать понять своей хозяйке, что для того чтобы у неё появился братик или сестренка одного папы мало. Нужно чтобы у него была жена. Однако Элен лишь презрительно фыркала в ответ и заявляла, что она прекрасно это понимает, что она не вчера родилась и отлично знает откуда берутся дети и что для этого нужно. Но ведь у папы есть Александра Уэйлер и значит всё должно получиться. На что Кит осторожно замечал, что возможно у мисс Уэйлер другие планы и затем, совсем уже мягко, что по большому счету Элен лезет не в своё дело. Но девочка всё равно обижалась, главным образом потому что не могла не признать правоту Кита.