Девочка Грешника

Коэн Даша

Уселась на заднее сидение позади водителя. Пристегнулась. И тяжело вздохнула, испытывая в очередной раз приступ паники и страха. Воспоминания стерлись — белый лист. Но тело сигнализировало мне, что в этой металлической коробке опасно. Бам — и ты жалкая лепешка.

Неожиданный шорох полиэтиленового пакета отвлекает меня от моих тухлых мыслей, и я недоуменно смотрю, на протянутый мне мармелад.

— Что это? — хрипло спрашиваю и хмурюсь.

Почему? Блин, потому что это мои любимые конфеты. Там внутри сочный центр.

Как он узнал? Бабуля сдала, чтобы меня подкупить?

— Мармеладки. Хочешь? — разворачивается на сидении водитель и сканирует меня своими неправдоподобными зелеными глазищами.

— Нет, — складываю я руки на груди и сглатываю.

— Будут здесь, если передумаешь, — и закидывает пакетик в подстаканник рядом со мной.

Затем заводит двигатель и трогается с места, медленно выезжая за пределы нашей виллы, а потом и всего поселка, выруливая по направлению к скоростному шоссе, ведущему в город. Едем молча, но я то и дело ловлю пристальный взгляд, обращенный ко мне, через зеркало заднего вида.

Это нервирует меня, и я стискиваю руки на коленях, пытаясь успокоиться и больше не опускаться до придурочных выяснений отношений. Пусть возит. Мне плевать.

Плевать!

Так, в абсолютной тишине мы и добираемся до города, где подъезжаем к большой частной клинике, которая специализируется на реабилитации таких пациентов, как я. Здесь работают профи, они в кратчайшие сроки помогли мне прийти в себя и позаботились о том, чтобы я не рвала на голове волосы от страха, что я не помню, ни себя, ни своих близких.

С тех пор много воды утекло. Зажили ссадины на теле, срослись переломанные кости на левой руке и не только, а воспоминания потихоньку начали возвращаться ко мне. Но меня тяготила вся эта медлительность, мне хотелось вспомнить все и сразу. Почему я села за руль, почему сделала это пьяная? Куда я направлялась и зачем? Столько вопросов и мне нужны были ответы, а семья мне их наотрез отказывалась давать.

Все отводили глаза, недовольно поджимали губы и говорили, что все случилось из-за сущего пустяка.

Пустяка?

Но разве же я дура, садиться за руль в совершенно непотребном состоянии? Очевидно, что так, вот только верить в это мне не хотелось.

На парковке Роман выходит вместе со мной, а затем провожает до самой раздевалки. Пытаюсь открыть дверь, но он опережает меня. Наши ладони соприкасаются, сталкиваясь на ручке и меня обжигает его горячая рука.

— Жесть, — его брови сходятся на переносице, пока он крепко обхватывает двумя руками мои пальцы.

— Отпустите, — шиплю я и тяну на себя руку.

— Какой тебе бассейн, Сонь? Руки вон ледяные! Хочешь простудиться?

— София Александровна! — щурюсь я недовольно и все дергаю на себя свою конечность, пока сердце в груди разгоняется до максимальных скоростей.

Бам-бам-бам!!! Уже гудит отчаянно…

— Простудишься, София Александровна, — чуть

наклоняется ко мне и обдает меня своим мятным дыханием.

Как обухом по затылку. Сначала ступор, потом неожиданная нервозность на грани фола. Не выдерживаю, отвожу глаза, выдыхая в ответ зачем-то оправдания.

— Там вода индифферентная, перестаньте наводить панику.

Все-таки вырываю руку и ухожу в кабинет, где уже ждет меня мой лечащий врач и массажист. После непродолжительной беседы с доктором, я все-таки погружаюсь в ванну, где провожу ближайший час, заставляя себя отрешиться от проблем и забот, что окружают меня. Но, несмотря на все потуги, я, закрыв глаза, отчего-то начинаю прокручивать события дня.

Встречу с новым водителем. Его голос. Манеру хмуриться. А еще запах, которым пропах салон автомобиля. Его запах. В нем так много всего — бергамот, имбирь, грейпфрут, нетипичная для мужчины роза и герань, немного шалфея и все этот под отчетливой дымкой хвои и кедра. И этот аромат так понравился мне. Чертовски! Я же сидела и вдыхала полные легкие, накачивала им себя, прикрывая глаза и не понимала от чего меня так отчаянно вставляет.

И бесилась.

Нашла на чем зависнуть…

Отставить!

После сеанса гидротерапии и массажа, я сушусь, одеваюсь и выхожу из кабинета, тут же сталкиваясь в коридоре с Романом, который протягивает мне стакан с каким-то горячим напитком.

— Что это? — кошусь я, кусая щеку изнутри, чтобы не улыбаться.

Почему? Да черт его знает!

— Это имбирно-пряничный латте.

— Оу, — поджимаю губы, — вкусно, наверное.

И прячу руки в карманы джинсов, не принимая стаканчика. Чисто из вредности.

— Фаина Моисеевна попросила купить тебе, — делает шаг ближе и почти вплотную сует мне стакан.

А я от его пояснения вмиг скисаю, уже даже не обращая внимания на то, что он упорно мне тыкает.

— Бабушка? — принимаю стакан и хмурюсь. Я же думала, что это он. Увы…

— Ага. Едем?

— Да.

И мы идем к машине, которая встречает нас уже изрядно прогретым салоном и тихой музыкой из динамиков.

— А можно погромче? — спрашиваю я.

— Любимая группа? — добавляет громкости блондин.

— Кажется…да, — кусаю я губы, ловя картинки воспоминаний, — я ведь даже была на их концерте!

Словно ужаленная подскакиваю я на сидении и прикусываю костяшки пальцев, чтобы не закричать от радости. Я вспомнила! Хоть что-то, но у меня получилось.

— А с кем? — оборачивается ко мне блондин и буквально впивается в меня глазами.

Парализует. Замираю. Забываю, как дышать.

— С кем? — тушуюсь я и отчаянно напрягаю свои мозги.

— Да, с кем ты ходила на концерт?

— С…с подружкой? — прикусываю губу и отворачиваюсь, а сама впадаю в раздумья, напрягая память так, что в конце концов у меня начинает болеть голова.