Девочка голкипера

Янтарная Регина

Вижу, что шутка не зашла. Серые глаза темнеют, превращаясь в ледяную сталь.

Встряхиваюсь. С удивлением смотрю на мужчину. Я его знаю? Когда он успел потерять чувство юмора? Он же не мог повзрослеть за неделю? Неужели Москва портит человека так быстро?

В застывшем сером взгляде сквозит неприязнь и … ревность?

Показалось. Не может Андрей меня ревновать! Я выдумываю.

– Сом, я… – несмело оправдываюсь.

– Ты не заигрывала с Павлом? Отвечаешь?

Он подкатывал к тебе свои помидоры? Я ему врежу, если так!

Немею. Хватаю воздух ртом.

– Только скажи! – неожиданно Андрей хватает за плечо. Больно-то как! Не церемонится со мной, обращается как с другом.

– Нет, мы просто общались, – возражаю упрямо.

Даже я своим женским мозгом понимаю, что Дрону сейчас не нужен конфликт со звездой клуба, куда он пытается попасть. А вот Андрюхин, похоже, совсем перестал соображать. Видно, что его переполняет гнев и собственнические нотки проскальзывают в его отношении ко мне.

– Даже если бы Ярончук заигрывал со мной, или я флиртовала с ним, тебе-то какая печаль?! – выдаю гневную тираду.

– Так он тебе понравился? – Дрон вымещает зло на моем плече, сжимая его ручищами будто тисками.

– А если да, то что?! – гнев расплескивается во мне и вырывается наружу.

Молчит, кусает губы, щурится, глядя вдаль. Выдает целую тираду:

– Макиевская, я тут подумал, отпускаю тебя! Попутного ветра в твой красивый зад!

Замечаю, как в серых глазах разливается непроглядная тьма и бурлит агония ревности.

– Да что с тобой? – хочу достучаться до него, прикасаюсь пальцами к подбородку.

Вздрагивает, отодвигается.

– Боишься потерять друга в моем лице? Поддержку? Не бойся, буду с тобой столько, сколько понадобится. Не предам.

– Глупая, – цедит сквозь зубы.

– Ревнуешь меня к Павлу. Серьёзно?

Я совершила страшную ошибку, перешла красную линию в общении с Дроном. Прекрасно знала, что нельзя трогать запретную тему…

– Слушай, Алекса, у меня нет времени с тобой возиться. Ты становишься обузой. А вот у Ярончука сейчас свободный график тренировок из-за травмы. Плюсуем ему в карму то, что он расстался с очередной пассией – моделью. Милости просим к его шалашу!

Что сейчас было? Губы и руки дрожат от такой несправедливости.

– Сомов, живешь Москве неделю, а уже ведешь себя как закоренелый мерзавец! К тому же, Павел не платье, чтобы я его донашивала за очередной девчонкой с модельной мордашкой.

Разворачиваюсь, хочу уйти. Внезапно вспоминаю, что некуда. Я не дома в Иркутске, а в чужом городе.

Поджимаю губы, складываю руки на груди крестом, закрываюсь от всего мира.

Стою спиной к Андрюхе, но не ухожу.

– Твой кофе! – Андрей достает из автомата стаканчик с коричневой бурдой.

– Несладко, – делаю глоток.

– Размешала? – интересуется, и смешинки рассыпаются из его серых любимых глаз.

– Да-а, и вправо, и влево! – мщу словесно.

– Не рычи! Пойми, Малыш! Приобрести за деньги модный лук, не значит, стать сукой!

Как он легко о деньгах! Мне этот аванс полгода отрабатывать, обслуживая клиентуру Мажора – сутенера по анализу и макроэкономике! Вот вернусь в Иркутск, заломлю цены на задачи по финансовому анализу. Подниму ставки! Бесят меня все эти золотые детки и амбициозные мистеры. Бросаю изучающий взгляд на друга. Тут же вспоминаю Ярончука.

Туши свет! Все вокруг меня мистеры с зашкаленной самооценкой, а я для них игрушка для снятия стресса, совместного поедания бургеров, коуча по тренингам для продвижения их звездных тел к большим деньгам и комфорту.

Кто тогда я? Не хочу, чтобы мужчины использовали меня. Не хочу! Не буду! Не могу больше жить как раньше.

Я всё исправлю!

Гляжу в серые глаза Андрея, понимаю, что с этой минуты наши отношения не будут прежними. За мной должны бегать мужчины, а не я за их звёздными тюнингованными телами!

Но пока я – это я. Они – это они.

Подчиняюсь невесёлым обстоятельствам.

– Что ты говорил про «суку»?

– Убери с лица маску надменной суки!

Шатаюсь. Меня будто ударили. Или каблук надломился, не поняла, но едва удерживаюсь на ногах.

– Бесишь! – зло выдыхаю, сжимая кулаки. – С тобой уже невозможно общаться! Что дальше?

– Что?

– Идите к черту, ты и твой Паша. Пусть Ярончук сам тискает свой лалилалай. А ты найди другую дуру, чтобы бегала за тобой и сюсюкала. Понял?! – резко разворачиваюсь, иду от Сомова прочь.

– Сашок, не обижайся! Я хотел как лучше. Приходи завтра на дружеский матч. Меня будут просматривать. Нужна твоя поддержка.

– Найди другую дуреху! – бросаю через плечо.

– Других «таких» нет…

Глава 8

Александра

Ночью не спится совсем. Верчусь на узкой кровати как уж на сковороде… или как обиженная девочка.

Переосмысливаю свою восемнадцатилетнюю жизнь вдоль и поперёк.

Мысли путаются. Вижу, что заблудилась между прошлым и будущим. Между взрослыми и юношескими ценностями и отношениями с парнями. Сегодня осознала, что изменилась не только снаружи, но и внутренне.

Конец ознакомительного фрагмента.