Девочка Дракона
Шрифт:
— Ты почему тут? А ну, марш полировать мотоцикл!
— Разбежалась! — швырнув наждачку, или как он там её обозвал, на пол, упрямо вздернула подбородок. — Ты хочешь, чтобы меня там убили, пока ты тут гогочешь?
— Да кому ты сдалась, мелкая? — в привычном тоне, съехидничал парень. — Ладно, заходи. Я пока возьму инструменты и загоню Астарту внутрь. И для начала, раз уж ты здесь, принеси извинения человеку, который потратил неделю на ручную роспись мой малышки. — кивнул в сторону Серого.
Я уставилась
Верно расценив мои косые взгляды, брошенные в его сторону, байкер хмыкнул и сам подошел ко мне.
— Не стоит бояться. Если ты с Драконом, значит, своя. — он приобнял меня за плечи и повёл внутрь. — Меня зовут Серый, но для девушек я Сергей. — смешно подвигал бровями байкер. — Это Медведь, он же Михаил, — указал на бородатого, который первым поздоровался с Грозовским, — а это Птица — между нами Иван.
Парни приветливо улыбнулись мне, кивнув. Я же чувствовала себя овечкой среди волков, поэтому дружелюбием не располагала. И смогла выдохнуть только тогда, когда Роман появился со стороны чёрного входа.
— Совсем бедолагу зашугали, вид у неё, конечно. — сокрушен покачал головой зверь. И недобро взглянул на руку Серого, которая покоилась на моих плечах, не давая удрать отсюда подальше.
— Ну, так она язык проглотила, что поделать. Извиняться ни в какую не хочет. — видимо, мужчины общались на своём языке, потому что тяжелая рука байкера-художника тут же исчезла.
Смех парней скрасил натянутый оскал Грозовского, который заметила только я, так как он быстро спрятал его за усмешкой.
— Прошу прощения. — пискнула я, не узнавая свой голос. Пришлось прочистить горло. — Меня зовут Юлия. — протянула руку и поздоровалась с каждым байкером. — Сергей, извините меня, я ни в коем случае не имею ничего против вашего творчества, просто у меня с Романом возникли некие… недопонимания.
Парни переглянулись между собой и дико расхохотались. Чуть ли не до слёз.
— Недопонимания, говорит, — стучал по колену Михаил, сидящий на стопке шин. — Во шутница!
А потом я столкнулась взглядом с Грозовским и, едва наметившаяся улыбка, тут же сползла. По спине пробежали мурашки от того, как на меня смотрел зверь. Пристально. Горячо. От того, что таилось в глубине его глаз, перехватывало дыхание.
Приблизившись ко мне вплотную, он схватил меня за руку и повёл за собой, процедив одно лишь слово:
— Пошли.
— Ревнует, — донесся до меня уж слишком громкий шепот Ивана.
— Сто пудово! — поддержал Серый. — Ты видел этот взгляд? Словно сокровище охраняет. Последний раз так на вас с Астартой смотрел. Помнишь, чуть не прибил тебя, когда ты решил тормоза проверить и сел на неё? И то Дракон
— Молодой, горячий, поди влюбился… — донёсся до меня уже едва слышный снисходительный голос Михаила.
— Ты ему только не вздумай об этом ляпнуть…
И больше я ничего не слышала, потому что мы оказались в отдельном гараже.
— Чтобы нанести новый слой, нужно предварительно теперь отколупать старый, твоими стараниями исцарапанный. — вновь всучив мне наждачку, пояснил Грозовский.
При этом вид у него был до боли невозмутимый, будто он вообще не слышал разговор парней.
— Просто тереть? — спросила, на что он кивнул. — И после этого отработка будет засчитана? — решив, что я всё же немного переборщила с мотоциклом (в столовке он реально заслужил), договорилась с совестью, что она будет чиста, как только я отнаждачу исполосованный слой краски.
Но мне всё ещё слабо верилось в то, что я так легко отделаюсь.
— Ты сначала ототри, а потом спрашивай. — буркнул Роман и полез копаться с задним колесом, которое я пнула накануне.
Монотонная работа позволила мне ни о чём не думать, и я сама не заметила, как напряжение покинуло моё тело. И мысли. И, оказалось, что с Грозовским приятно молчать. Его присутствие не напрягало.
Здесь он был другим, обычным парнем без мажористого статуса и толстого кошелька, и не окруженный тонной внимания. Временами, бросая украдкой на него взгляд, чудилось, будто и ему было комфортно в этом месте. Вдали от того лоска, что окружал его, стоило покинуть байкерский ангар.
И… Сердце ухнуло вниз, а я так и застыла с наждачкой в руках, когда Роман, будто почувствовав, что я его рассматриваю, поднял на меня свой разноцветный взгляд.
И в тот миг я так чётко осознала, что… Этот Грозовский мне… нравится.
— Чего уставилась, — буркнул Роман, приводя меня в чувство. Я даже головой тряхнула, чтобы выбросить подобные мысли из головы. И, правда, чего я уставилась? — Работай, давай. Надо закончить поскорее, а то тебя родители потеряют. Не хочу потом попасть под раздачу от твоего отца. Ты хоть позвонила им?
Меня поразили завуалированные слова заботы, брошенные в таком небрежном тоне. Брови сами собой взлетели вверх.
— Нет, я живу одна. — ляпнула раньше, чем успела прикусить себе язык.
Грозовский это понял и заржал, ибо у меня всё сразу же отразилось на лице.
— Конспиратор из тебя хреновый, Снежинка.
Да уж. И не поспоришь ведь.
Больше мы с ним особо ни о чем не разговаривали. А когда меня довезли до дома поздним вечером, уставшую, но с чувством выполненного долга, — счастливая «отработчица» забежала в спасительный подъезд быстрее, чем пирсингованный байкер успел опомниться.