Девочка для шпиона
Шрифт:
Осинцев в своих наушниках услышал исходящие от меня непонятные звуки. Один Бог знает, что он думал обо мне в этот момент, но голос его прозвучал достаточно встревоженно:
— Что там у вас, Турецкий?!
Я уже встал на ноги, фонарь на моем шлеме разбит, и это спасает мне жизнь, потому что тот неизвестный друг, что огрел меня по голове, хотел бы выстрелить чуть ниже бело-желтого глазка моего фонарика. Но за неимением ориентира выпускает очередь
Я прижимаюсь к сырой шершавой стене и слышу, как он тяжело убегает в глубь тоннеля.
Из-за поворота мелькает желтый луч. Кто-то бежит мне на выручку.
Кричу.
— Осторожно! У него оружие!..
В нашем маленьком войске перегруппировка. Вперед устремляются все четверо бойцов-«ангелов». За ними мы с Меркуловым. С тыла нас прикрывает Сергей Осинцев.
— Какой он из себя хоть, успели рассмотреть? — спрашивает командир.
Немного смущенно объясняю:
— Пока не ударил, не замечал его, а потом фонарь разбился…
— У вас в боковом правом кармане дорожного жилета должен быть ручной фонарик…
Проверяю — точно. Достаю, включаю — горит.
— Спасибо, — говорю.
— Не за что. На инструктаже плохо слушали, я говорил, где что искать.
Затем он знаком дает нам понять, что разговоры нужно прекратить. Мы в хвосте преследования, поэтому Осинцеву необходима постоянная связь.
Сквозь потрескивание и шум помех до моих ушей из наушников долетают сообщения, адресованные полковнику:
— Командир, их двое… Уходят в сторону Революционной… Один отстреливается…
Еще несколько минут бега по причудливо поворачивающемуся тоннелю, и очередной рапорт:
— Командир! Это наши!..
— Что?
— Это «ангелы», бля буду!..
— Спокойно, Рембо! Сосредоточься. Переключись на частоту три-одиннадцать, это частота группы Скворцова. Назови им свой позывной и спроси их позывные. Предупреди, что, если не отзовутся, будем стрелять!
И снова бег по скользкой, мерзко чавкающей грязи…
— Командир! Внимание! Частота сработала. Одного позывной Монах. Второй не отзывается… Сами себя загнали в тупик, прячутся за выступы, грозят открыть огонь…
Мы осторожно вдоль стен пробираемся поближе к тому месту, где стоят друг против друга «ангелы».
Вот уже и Осинцев переключился на частоту Скворцова. Мне, конечно, не слышно, о чем идет разговор, зато, когда голос Лихого рявкает в ухо: «Ложись!..» — я прекрасно понимаю его и выполняю команду.
К тому же звучит такой убедительный довод, как автоматные очереди.
Наши парни положили в центре тоннеля зажженные фонарики, которые хоть и скудно, но освещают расширяющийся перед тупиком тоннель. Поэтому те, другие, что не признавали «ангелов» Осинцева за братьев по оружию, вынуждены были стрелять вслепую.
Строчил, однако, один автомат. Второго не было ни слышно, ни видно. Я предположил, что второй под прикрытием первого уходит. Конечно, не я один был такой умный. Осинцев приказал своим: стреляйте, не давайте ему поднять головы. Он сам, а также Лихой, Босс и Брюс застрочили из автоматов, не
Вдогонку за скрывшимся где-то наверху еще одним беглецом отправился Рембо. Не успел он добежать до расширения тоннеля, как сверху упала граната, лопнула ярким дымным, едко пахнущим взрывом. Все, кто смотрел туда, на некоторое время ослепли. Когда проморгались, увидели, что и Рембо, и тот боец, что стрелял в нас, лежат неподвижно.
Вперед побежали Лихой и Босс. Осмотрелись.
— Командир! Рембо ранен, а тот готов!
Подбежали остальные.
Лихой достал из кармана нечто вроде футляра для зубной щетки, отвинтил колпачок, под которым оказалась здоровенная игла, и всадил эту иглу прямо через одежду в бедро Рембо. Антишок, догадался я.
Я услышал, как в отчаянии воскликнул Осинцев:
— Да что же они тут, с ума посходили?!..
— Смотрите! — показал рукой вверх Босс.
Мы послушно задрали головы: над нами в низком — протяни руку, и достанешь — потолке зияло квадратное отверстие второпях не закрытого люка. Второй, очевидно, ушел через него…
ТЕЧЕНИЕ ЖИЗНИ
Чуть рассвело, Грязнов расставил свой малочисленный отряд по местам наблюдения. Делал он это без энтузиазма и вдохновения, для очистки совести. После того как Ткачева не вернулась в штаб-квартиру, Слава стал сомневаться, что из старого подвала вылезет вообще кто-нибудь кроме крыс и помойных котов. Одна только мысль, что проститутка оставила его в дураках, приводила Грязнова в бешенство.
Валерий Чекалин со своим грозным трофейным карабином сидел на втором этаже особняка, над парадным входом. Грязнов сидел тоже на втором, но ближе к торцу, чтобы контролировать здание со стороны черного хода.
Олег Величко, несколько опечаленный внезапным и загадочным исчезновением Дины, сидел возле окна квартиры на первом этаже, в непосредственной близости от выезда из двора на улицу.
Жиденький, серенький рассвет занимался над городом, когда Слава и Валерий услышали над зданием, в котором сидели, глухой взрыв.
Вскоре из дома выскочил воин в шлеме, камуфляже, красиво экипированный для войны. Он быстро огляделся и бросился в глубь двора, к маленькой, сделанной из кирпича беседке. Сначала Слава думал, что он там прячется, во всяком случае, боец не стоял в полный рост, но, присев, не выжидал противника, а нервно копошился, суча руками, как будто что-то искал.
Но тут шум и хлопанье дверей отвлекли его внимание от первого вышедшего из дома спецназовца. Вслед за ним во двор, настороженно озираясь и поводя из стороны в сторону стволами автоматов, вышли шестеро, двоих, раненых или убитых, вынесли на руках. Грязнов дал знак Олегу, чтобы следил за тем, который прячется в беседке, а сам стал наблюдать за вновь прибывшими. Черт их разберет, кто такие, все в масках. Но на дудаевцев не похожи…