Девочка для шпиона
Шрифт:
Самолетом до Минеральных Вод мы летели все вместе, но по документам представляли две совершенно разные группы людей. Константин Дмитриевич Меркулов и я со своим коллегой из военной прокуратуры Георгием Ефремовым — мы трое представляли самих себя, хотя задачи были немножко разные. Костя летел, чтобы проверить общее состояние дел с законностью во взрывоопасном регионе, заодно поискать своего потенциального зятя Валерия и конечно же проследить, чтобы никто не чинил препятствий в работе следственной бригады. Я приперся на воды в разгар мертвого сезона известно по какой причине,
Слава Грязнов, Олег Величко и Дина Ткачева приехали нелегалами. По документам они — сотрудники неких различных газет и журналов, посланные освещать очередной кризис на просторах СНГ. Выглядели они весьма колоритно и старательно входили в роли. Слава — этакий газетный волк, увешанный фотоаппаратами, частично изъятыми, кстати, у Федулкина. Очень кстати подошло длинное кожаное пальто. Мэтр, повидавший мир, любящий рюмочку, снисходительный к газетным щенкам, у которых есть наглость и хватка, но нет опыта. А молодежь ведет себя соответственно: хлещет пиво, целуется… Я не старый ханжа, но поцелуи у них, кажется мне, совсем не наигранные. Против любви как таковой ничего не имею, но опыт свидетельствует — влюбленные беспечны. Впрочем, может, я ошибаюсь…
Мы долго думали с Костей о том, стоит ли включать в состав группы Дину Ткачеву. В конце концов решили вопрос положительно: какие бы мысли ни вертелись в ее голове, девушка будет под присмотром двух достаточно опытных людей. На это мы рассчитывали, подготавливая на Дину документы. На это нам остается надеяться.
Согласно разработанному плану, мы выполняем задачу двумя командами. Костя, я и Ефремов ведем поиск Андриевского открыто, с привлечением сил федеральных войск и частей МВД, если понадобится. С точки зрения охотников, наше дело — загонять зверя. Работа шумная и безопасная. У наших журналистов функции иные — Дина приводит их к дому, где Андриевский будет искать деньги. Там, в укромном месте, они ждут красавчика. В непосредственной близости от них переодетые под местных жителей жесткие парни из группы захвата. Связь через радиотелефон.
Я хотел идти с ними, со Славой и Олегом. Но Костя меня не пустил.
— Тебя не поймут, — сказал он мне. — «Важняк» при генпрокуроре не должен бегать за бандитами в компании с оперативниками! Твое дело расколоть подозреваемого и превратить его в обвиняемого, если, конечно, уверен, что перед тобой жулик. Неужели ты сомневаешься в том, что я сделаю ребятам мощнейшее прикрытие?
Нет, я не сомневался, но хотелось избавиться от душевного дискомфорта, а средство для этого было только одно — пойти со Славой и Олегом в мятежную столицу. Я молил Бога, чтоб Андриевский попался нам здесь. Но если учесть, что у Юрия Владимировича было несколько дней форы, шансов на такое везение было мало.
В самолете, что спецрейсом перебросил нас из Москвы на Северный Кавказ, мы были одной компанией, обсудили все, что считали нужным, поговорили о ходе предстоящей операции, выпили по рюмочке за успех нашего дела. А выходили из самолета уже как посторонние, даже чурающиеся друг друга люди. Нас с Костей встречали
И вот мы разъехались, не попрощавшись хотя бы взглядами.
В машине Костя расспрашивал встретивших нас офицеров о ситуации в республике. Те, деликатно покашливая, матерились и в один голос говорили, что скорее всего будет бой за Грозный, а станет ли он последним в этой войне? Вряд ли…
Потом, как бы спохватившись, Костя представил меня и спросил про Андриевского. Мне объяснили, что по официальным каналам, то есть в официальную командировку, никакой Андриевский не приезжал и в штабах не отмечался. Это означает, что если он здесь, то приехал и действует как частное лицо, а посему при обнаружении должен быть выдворен с территории, где со дня на день ждут начала активных боевых действий.
— Дело за малым, — вздохнул Костя, выслушав все доклады. — Обнаружить нашего дорогого Юрия Владимировича.
Я показал фотографию Андриевского. Никто такого господина не видел.
— Понимаете, Александр Борисович, — объяснял мне высокий крупный полковник, — если бы пришел к нам этот ваш клиент, мы бы его запомнили. Но если он сам по себе, то наших штабов будет избегать — зачем лишний раз нарываться. Был бы он из контрразведки или из ГРУ, другое дело. Этих здесь хватает…
В этом мы вскоре убедились с Костей сами.
Временный военный городок с темно-зелеными полусферами жилых модулей, силуэты гор, размытые сырым холодным туманом слякотной южной зимы, — все это напомнило на какое-то мгновение Афганистан, где пришлось побывать девять с лишним лет назад. И в то же время здесь все было по-другому. Может быть, потому, что не было ощущения чужбины, страны, где для тебя враг — сама земля.
На первый взгляд деловитая, но не меньше чем наполовину, бестолковая суета свежерасквартированного воинского подразделения немного раздражала таких сугубо гражданских людей, как мы с Костей. А сопровождавшие нас командиры, наоборот, чувствовали себя в атмосфере беготни и отрывистых команд весьма комфортно.
Нас проводили к двум модулям, стоящим несколько на отшибе. Здесь размещались контрразведчики, серьезные люди, принявшие нас любезно, но несколько настороженно. Это можно было объяснить только тем шухером, который начался в наших секретных службах после того, как мы вытащили на свет три ключевых личности — Скворцова, Кука и Андриевского.
Затем появился Юрий Макаревич, поздоровался за руку со мной и учтиво с Меркуловым.
— Юрий Николаевич, у меня есть к вам частный вопрос, — сказал Костя.
— Слушаю вас.
— Меня просили узнать о судьбе одного офицера, участвовавшего в операции двадцать шестого ноября. Я знаю, что он влился в силы оппозиции по вербовке контрразведки, — добавил Костя, чтобы избавить Макаревича от необходимости лгать и прикидываться ничего не знающим.
Макаревич оглянулся — не подслушивает ли кто, потом наклонился ближе к Меркулову и спросил в свою очередь:
— Дело, как вы понимаете, секретное, Константин Дмитриевич. Списки закрытые. Но вам я узнаю… через полчаса. Кого искать?