Девочка бандита
Шрифт:
– Имран! Вышвырнуть! Немедленно!
Не слышит меня. Плюет на мольбу. Почему? Что разгневало мужчину? Чем не угодила?
– Пожалуйста, нет! Выслушайте…
Я нервно подбираю с пола рубашку, прикрываю обнажённое тело, когда слышу торопливые шаги. У меня начинается паника. Надо что-то делать! Срочно!
Я закрываю глаза и отчаянно выкрикиваю:
– Если вы выставите меня из дома, я скажу всем… Что вы меня… избили. Запишу видео и выложу в сеть! Оно разлетится по всему миру! Митинг соберу.
Отодвигаю в сторону
Остановись, Крис! Ты спятила? Меня утопило в отчаянии, поэтому я не контролирую свою речь. Слова вырываются быстрее мыслей. Я камикадзе. Я ведь ещё сильнее злю монстра.
Бесполезно. У этого чудовища нет ни души, ни сердца.
В зале появляется здоровенный шкаф в чёрной одежде. Его лицо изувечено жутким шрамом. Мурадов кивает охраннику, тот вытаскивает что-то тяжелое и тёмное из-за пазухи брюк, направляет мне точно в голову.
Ствол. Мама!
Глава 5
– Кончать её? – хрипит, удерживая меня на мушке.
У меня вся жизнь проносится перед глазами.
Главарь думает. Не решается. Я невыносимую боль во всем теле чувствую, будто он не смотрит на меня, а кости ломает. Визуально. Как дьявол. Силой мысли, ядом своих чёрных зрачков. Я сейчас рожу собственное сердце через задний проход от страха. Секунда превращается в бесконечность. Монстр выносит свой вердикт:
– Убирайся из моего дома, дрянь. Иначе я тебя по стене размажу, – очень холодно, но сдержанно шипит бандит. Как будто внутри этого демона черноглазого вулкан просыпается.
Грохот. Я взвизгиваю, закрывая уши и глаза одновременно. Неужели в меня пальнули?
В плечо впиваются грубые пальцы. Рывок. Меня куда-то тащат. Как псину на утилизацию. Волочат по полу бесцеремонно, ноги подкашиваются. От страха и кошмарной дрожи я едва перебираю конечностями.
Оборачиваюсь. В последний раз. По щекам льются слёзы. Он смотрит мне вслед. Без капли сочувствия. Будто ставит на мне крест. Прощается. Списывает на утилизацию как ненужную дребедень. Неужели он не понимает, что если вышвырнет вон – вынесет мне смертный приговор? Меня ведь убьют. Обезумевший отчим. Шайки гопников. Голод. Холод. Да плевать, кто из этого списка первым выдернет из меня жизнь!
Пожалуйста! Не гони! Помоги мне!
Так и хочется заорать. Но горло сдавило удавкой. Губы трясутся. Слезы умывают бледные щеки. Как же сильно хочется жить.
Я смаргиваю жидкую боль с ресниц и вижу вмятину на столе. Боже… он чудовище!
Хлопок. В кожу вонзается холод. Мы оказываемся на улице. На крыльце гигантского царского дома. Меня вытаскивают на холодный воздух прямо так. В одной рубашке, босиком. Я едва успеваю натянуть её на тело в движении. Бугай тащит меня по искусственной дорожке из камня прямо к высоким металлическим воротам, перед которыми стоит навороченный
– Дура ты! Странно, что босс тебе кишки не выпустил. Впервые вижу, чтобы пощадил. Хотя зачем ему руки марать лишний раз? Думает, наверное, тебя всё равно добьют. Не он, так жизнь.
Хамоватый лось грубо швыряет меня в салон автомобиля. Зубы отбивают барабанную дробь. Я как вспомню пистолет, направленный на меня, точно в сердце, так от истерики выть хочется. Я будто бы побывала на краю пропасти. Между жизнью и смертью.
Я жду пару минут. В машине никого нет. В салон запрыгивают два амбала. Один из них поворачивается ко мне, швыряет в лицо какой-то пакет.
Этого мудака я не знаю. А другого, кажется, зовут Имран.
– Тебе. Босс странный такой, щедрый. Я бы уже на его месте тебя свинцом нашпиговал за твои ёбнутые слова. Ты совсем курица без грамма мозга? Жизнь не нужна, да? Думай, чё базаришь главному. Какой шантаж? Вот ведь пробка тупая!
– Он думает, ты специально под колёса бросилась. Где твоя логика, девка? Бабла срубить захотела? Ты босса пиздец как взбесила. Но чё-то он придержал пыл. Не стал наказывать. Вон даже одёжку пожертвовал. Нонсенс.
– Мурадов предусмотрительный вождь, пули тратить без толку не захотел. Сейчас оружие на вес золота, сам понимаешь. Траты после бойни были… Жалко на такое ничтожество свинца жаловать.
– Так ведь можно было ножичком резануть…
Ублюдки!
Они грязно заржали на весь салон. Издеваются. Нелюди. Да пошли вы!
Я на эмоциях была. Не хотела. От безысходности ляпнула.
Я быстро открываю пакет, а там одежда лежит. Джинсы, куртка. Почти новые. На два размера больше моего, худосочного.
Машина срывается с места. Я забиваюсь в угол, прячусь от двух мерзких рож, что следят за мной неустанно, как два страшнючих шакала, быстро начинаю переодеваться. Руки не слушаются, по пальцам лупит идиотская дрожь.
Один из уродов вдруг присвистывает, когда я быстро стаскиваю с себя рубашку и натягиваю на дрожащее тело кофту. Поднимаю голову, вижу в зеркале прищуренные глаза чмошника. Он за мной наблюдает. Как я переодеваюсь.
Внезапно он открывает пасть:
– Эй, Имран! Сверни-ка куда-нибудь в кусты, – голос бандюгана становится хриплым, сбивчивым.
– Босс сказал не трогать.
– Странно, с чего бы это? Её всё равно уже сегодня вечером выдерут в ближайшем переулке. Скорей всего, до смерти. Она ведь из низкого?
– Да.
– Ну так и чё тогда её беречь? Давай оттянемся немного. По-быстрому оприходуем, – мерзко ржёт, толкая локтем напарника.
– Она грязная, ты серьёзно? Хочешь натянуть эту помойную крысу на свой член? Тебе шлюх наших клубных мало?
– Мешок на голову, а дырки… Ну все одинаковые.
Мерзкие кретины!