ДЕВКИ КОЛОДЕЗНЫЕ
Шрифт:
– Напугался, – сказала бабуся. – А тот гад завелся на мою голову. Не углядишь, всю кровь у Хмыря выпьет.
– У кого? – переспросил Серега.
– Да у него! – указала бабуся на порося. – Его Хмырем зовут.
Я сделала несколько кадров: удивленный хряк, вооруженная бабуля. Не хватало лишь вампира. Интересно было из какой сказки его выдернули?
Серега почти на ощупь прошел вглубь сарая. Но бабка вдруг перехватила вилы как копье, и ринулась следом. Серега обернулся, крикнул: «Ты что, бабуля?!» и только успел пригнуться, как вилы просвистели над головой.
– Прости,
– Дура ты старая, – приходя в себя бесцеремонно выдал Серега и пошел к выходу.
– Да вон же он! – бабуся ухватила Серегу за рукав и потянула к углу, где в рассеянном лучике, что сочился сквозь крышу, между потолком и полом висел ребенок.
Приглядевшись я рассмотрела тонкий шнурок, тянувшийся от шеи к перекладине. Бабка ребенка удавила и свихнулась?! Или сначала свихнулась, а потом повесила мальчишку?!
– Надо людей звать, – бросил Серега мне через плечо.
– А сам не справишься? – удивилась бабка. – Ткнул один разок вилами в самое сердце и все. Не уж не по силам? Или боишься?
– Да иди ты! – не то мне, не то бабке крикнул Серега.
– Да не шуми! – бабка повисла у Сереги на руке. – Вдарь ему, а то проснется – несдобровать! Они же так спят, вампиры проклятые!
– Ненормальная, – Серега решительно направился к удавленнику, в двух шагах остановился и ахнул. – Твою мать!
Я осторожно приблизилась с фотоаппаратом наготове. Не вглядываясь сделала кадр, другой....
Удавленник дернулся, широко раскрыл глаза и улыбнулся. Синий язык вывалился на плечо. Это был не ребенок. Это было черте что!
– А вот теперь, бежим, – тихо сказала бабуля, попятилась, оттолкнула меня и пулей вылетела наружу.
Маленький синемордый мужичек дергался пока не оборвалась тонкая шерстяная нитка, петлей обхватившая его шею.
Только его ноги коснулись пола, я взвизгнула и бросилась вон, но дверь нашла не сразу: умудрилась состыковаться с перепуганным хряком. Мы оба громко хрюкнули и шарахнулись в стороны. Найти дверь мне помог Серега.
Он тащил меня за ворот до калитки, толкнув в спину, задал скорость и направление и сам бросился наутек.
Я неслась, казалось, не касаясь земли, обогнула бревна, стянутые тросом, подпнула собаченку, что бросилась под ноги, сходу уперлась в столб и осела. Подбежал Серега. Он тряс меня за плечи, бил по щекам, но окончательно я пришла в себя когда заметила погоню.
Тот мужичок, то есть вампир, если верить словам бабули, шел за нами очень быстро. Неестественно быстро. При этом он дергался как тряпичная кукла в руках кукловода. Завидев его, собачушка, что получила от меня пинка, попыталась спрятаться под бревна, но вампир, не сбавляя хода, ухватил ее за хвост и разорвал пополам. Обе половинки, по очереди, обвил фиолетовым языком, притянул ко рту, а потом две бескровных части шкурки с костями отбросил в сторону. Кровь стекала с языка на грязную рубаху…
Серега все это время успевал делать кадр за кадром, при этом он нервно ржал, как конь.
Я наконец смогла двигаться и довольно ловко. Подпрыгнув на месте, как дикая косуля, развернулась в воздухе и понеслась
Я неслась к гостинице, молясь на крепкие дверные замки, и стальные засовы. Сзади послышались крики и топот.
За мной, с вилами и топорами неслась толпа. Совсем рядом просвистели вилы и, пружиня застряли в земле. В тот момент я ясно ощутила, что рассудок готов покинуть меня не попрощавшись. Когда кто-то сзади ухватил за пояс, я резко присела. Зацепив ботинком мой затылок, кубарем прокатился Димка. Не успев притормозить, мимо, пробежал Серега. Развернувшись, как балеро в исполнении «половецких плясок», Серега принял меня в объятия.
Толпа с улюлюканьем свернула на другую улицу и скрылась за углом. Они гнали вампира.
И кто бы после этого отказался от спиртного? Я, как конченый пьяница, заполировала две залпом выпитых стопки водки, бокалом пива и только после этого поняла – разум при мне.
– Вот дуреха, – посочувствовал Серега, – сопьешься.
– От этого можно вылечиться, – устало ответила я, – а безумие – диагноз окончательный. Я за профилактику от сумасшествия.
Степаныч хитро на меня посмотрел, будто чего-то выжидая, а потом хлопнул в ладоши:
– А вот и Галина!
Галка в халате, в чалме из полотенца на голове, с бокалом вина в изящно выгнутой руке, спускалась со второго этажа, как героиня индийского фильма. На одной ноге у нее был шлепанец, на другой – мокрый кроссовок. По-видимому она мылась, не снимая обуви.
– Еще одна жертва первоклассного розыгрыша! – констатировал Степаныч. Он поднялся Галке на встречу, заботливо проводил до кресла.
– Рассказываю при ней. Чтоб, так сказать, клин клином…
– Лучше колом, – с нездоровым весельем подсказала Галка, икнула.
– Слушайте, детишки! – объявил Степаныч, расхохотался, погладил Галку по голове, прошел к окну, опрокинул рюмочку, плюхнулся на стул и поведал историю похорон.
Ну, в общем из дома усопшего провожали без происшествий, ногами вперед. До кладбища тоже добрались спокойненько. Да, все шло, как и должно, но только принялись заколачивать гроб, как с потусторонним стоном по кронам деревьев прошелся ветер. Провожающие усопшего в последний путь, замерли, но в следующую минуту уже синхронно покачивались из стороны в сторону. Над головами пролетел мерзкий смешок. Люди подняли руки и, будто прощаясь, замахали кому-то невидимому, улетающему на юг. Крышка гроба со стуком слетела…
Василий Иванович, выпучив глаза шустро так поднялся, встал в гробу на колени и принялся облаивать присутствующих, брызжа зеленой слюной. Все повторили странное поведение покойника – бросились на землю и, стоя на четвереньках, вытаращив обезумевшие глаза, затявкали и залаяли, пока кто-то громко и грубо не матюгнулся.
Покойник безвольно плюхнулся синим лицом в подстилку и замер.
Четверо мужиков, ругаясь, на чем свет стоит, утрамбовали Василия Ивановича в последнее жилище и, торопясь, принялись заколачивать крышку. В конце-концов, гроб просто сбросили в яму и спешно закопали.