Девичья память
Шрифт:
– Марк, заходи! – махнула Маша из-за своего стола. – Ничего, что на «ты»? – поинтересовалась она, когда он подошел ближе, лавируя между людьми. – Привыкай. У нас это норма.
– Так со скольки же вы работаете? – решился спросить он, пытаясь справиться с неловкостью. Видно, вчера он что-то недопонял и опоздал.
– В смысле? Ах, ты про это? – рассмеялась Маша. – Успокойся, рабочий день начинается с половины девятого. Ты не опоздал. Но, начинать работу вовремя у нас считается неприличным. Короче, сам потом все поймешь. Пойдем, буду знакомить тебя. Ребята, минутку внимания! – крикнула она, и голос ее звонко
Дальше пошло мелькание лиц и имен, из которого Марк только и вынес, что кроме него есть еще три супервайзера, два из которых занимаются сетями, две девушки-оператора и много торговых, которых он, как ни старался, запомнить не смог.
– Не расстраивайся. Это только сначала кажется, что нас много, а на самом деле не больше пятидесяти, – снова рассмеялась Маша. – Привыкнешь! Садись сюда, – она подвела его к столу. – Это твое рабочее место, когда ты будешь в офисе. Но, большую часть времени ты будешь проводить в полях. Осваивайся. Торговики разъедутся, поведу тебя к коммерческому знакомиться.
Ровно в половине девятого началось собрание. Длилось оно не больше десяти минут и, как впоследствии узнал Марк, начиналось всегда словами: «Ребята, доброе утро!» За короткий промежуток времени начальник отдела продаж похвалила торговых агентов за достижения, обратила внимание на недочеты в работе и поставила задачи первостепенной важности. С таким достоинством она это делала, и так внимательно ее все слушали, даже операторы, что Марк залюбовался. Тогда он впервые осознал, как тут все организовано и насколько хорошо налажена работа. Впоследствии он только убеждался в этом. В первый рабочий день он еще не мог знать, что тридцатилетняя Маша Соловьева, его непосредственный начальник, мама двоих детей, которая умудряется работать с полной отдачей, делать карьеру и быть отличной матерью и женой. Марк ничего этого не знал, но уже догадывался, с каким цельным человеком свела его судьба. А еще он читал это в глазах торговых агентов, устремленных на нее.
После собрания началась производственная суета. Кто-то выяснял вопросы с операторами, кому-то что-то срочно распечатывалось, кому-то подписывалось. К Маше выстроилась целая очередь, и для всех она находила минутку времени.
К половине десятого кабинет, как по волшебству, опустел. Торговые разъехались «в поля». Менеджеры задержались ненадолго, но тоже потом последовали их примеру. Остались операторы, Маша, кажется, Олег – консультант от компании Юпитер, продукцию которой продавала фирма, и Марк. Каждый занялся работой, и тишина повисла неестественная.
Марк надел наушники и погрузился в презентацию компании, разглядывая картинки на экране ноутбука. Презентация являлась неотъемлемой части обучающей программы, которую прослушивали все вновь устроенные. Он впитывал информацию, забыв о времени, пока не почувствовал прикосновение к плечу. Маша стояла у него за спиной, улыбалась и показывала на наушники.
– Не устал еще? – спросила она, когда Марк снял наушники. – Все понятно?
– Вроде да…
– Пора знакомиться с руководством. Пойдем…
Она направилась к двери,
Кабинет коммерческого директора находился через несколько дверей от них. Рядом с ним был кабинет логистики, как узнал впоследствии Марк. Там по утрам толпились водители, именно оттуда организовывалась доставка товара по торговым точкам.
Марк представлял себе дородного дядьку, лысоватого, за массивным, почему-то, именно дубовым столом. Очень удивился, зайдя в кабинет коммерческого директора, заставленный разнообразными цветами в горшках и кашпо, миловидную блондинку, уткнувшуюся в экран компьютера. Гладко расчесанные волосы свободно спадали на плечи, открывая высокий лоб с двумя вертикальными морщинками меж бровей. Что она там такого увидела, что даже не смотрит на дверь и хмурится?
– Нин, привет, – заговорила Маша, но блондинка ее перебила:
– Минуту! Не мешай!
Маша резко замолчала и остановилась на пороге. Марк с интересом посмотрел на нее, но ни одна эмоция не отразилась на лице начальника отдела. Ему же показалось такое поведение коммерческого директора, по меньшей мере, невежливым. Но делать какие-либо выводы раньше времени он не стал.
Лишь через пять долгих минут начальница соизволила посмотреть на них, вернее на Машу. Марку даже показалось, что он внезапно стал невидимым.
– Привет, Машуль! Как прошли выходные?
Какие красивые голубые и яркие у нее глаза! Но столько в них холода и надменности. Впрочем, при разговоре с Машей, в них загорались теплые искорки.
– Как обычно в трудах, – улыбнулась Маша. – Нин, познакомься, наш новый менеджер – Марк Веллер. Сегодня вышел первый день.
Наконец-то посмотрели и на него! Показалось Марку, или она действительно ненавидит его? С таким холодом его окинули эти глаза. Губы сплющила так, что даже постарела на глазах. А руки, руки!.. Она что сжала пальцы в кулаки!? Если бы Марк был трусливого десятка, сейчас бы точно испугался. Но, кроме изумления, он ничего не испытывал.
– Марк, это Нина Викторовна – коммерческий директор нашего Гранита, строгий, но справедливый руководитель…
– Просто, Нина, – перебила ее блондинка. – Почему Веллер? Немец?
Что за тон?! Он на допросе?
– Да, – кивнул он, стараясь сохранять выдержку и не распаляться, чтобы не ответить грубостью на грубость. – Из поволжских немцев.
– Ясно.
Что ей может быть ясно? И почему она с ним так разговаривает, словно он преступник, а она начальник тюрьмы или прокурор?
– Послушай, Марк! – не дала Нина додумать мысль до конца. – В подчиненных я ценю, прежде всего, деловые качества. Оценивать тебя буду по работе. Ошибку прощу ровно один раз. Второй раз ты узнаешь, как я умею сердиться. Третий раз тебе придется иметь дело с моим гневом. Все понял?
Марку ничего не оставалось, как молча кивнуть. Переводить ситуацию в шутку не было желания, да и не подействует, как он догадывался. Комментировать то, что считал неприемлемым для себя, мешала выдержка и воспитание. Оставалось надеяться, что так она относится ко всем новичкам. Наверное, есть такой тип людей, которые окружающих воспринимают сначала, как воров-рецидивистов, и повезет тем, кто сможет в процессе совместного труда изменить о себе мнение. Про тех, кому не повезло, думать не хотелось.