Девичник после развода

Нест Анна

– Увидимся-а-а, – беззаботно пропела Лизок, как-то позабыв о своем больном горле. – Кстати, вы не подскажете хорошее средство от простуды? – совершенно осипшим голосом вдруг произнесла Лизочка – вот что значит сила самовнушения!

– Секс! – наконец-то пришло время Максима Викторовича – и он сказал первое, что приходит в голову рядом с Лизочкой. – Крутой секс с настоящим мужиком, – чуть тише произнес Макс, как будто боялся вспугнуть непостоянную помощницу и сбыть ее с правильного пути.

– О, спасибочки, Максим Викторович! – обрадовалась

Лизочка, словно Боровский открыл ей секрет долголетия, при этом ничего не попросив взамен. – Обязательно воспользуюсь вашим советом, – стоило боссу воспрянуть духом, как Лиза, даже не моргнув глазом, срезала ему оба крыла, заставив шмякнуться оземь. – У меня и номерок такого был, сейчас-сейчас. Вот он! Всего хорошего, Максим Викторович, – поспешно попрощалась Лизочка, чтобы наконец посмеяться вдоволь, а вот Максу Боровскому было не особо весело.

– Елизавета…

– Так их, этих мужиков, – злорадно улыбнулась Лиза, грея спину о шерстяное покрывало или что-то уж больно на него похожее. Странно, что осенью в номере подобной роскоши не было. – Пусть знают, как хороших девочек кошмарить. Да, мышка-малышка? Мы ему еще покажем, – Лизочка с любовью погладила живот и, накрывшись полосатым пледом, постаралась уснуть с открытым окошком, чтобы немного выветрить из головы дурь, вынудившую ее сегодня стать на колени перед озабоченным Боровским.

Глава 48. Ника идет в наступление

– Черт! Эта сумасшедшая меня с ума сведет! – распалялся Максим, залив половину стола свежезаваренным кофе. – Вот что мне с ней делать, Ника? А? – Боровский смотрел на Нику взглядом побитой собаки, искренне веря, что она мигом решит его проблемы, и Лиза, как по волшебству, окажется рядом. Очень милая, покладистая и немного наивная. Он вообще забыл, когда видел Лизочку такой. – Это же какая-то обезьяна в юбке, а не Лиза, – Макс озабоченно чесал чуб, тут же превратившись в грустную мартышку, пытавшуюся отыскать наглую блоху.

– А как сам думаешь? – хмурилась Ника, отчитывая Макса одними глазами за непонятливость. – Простить и любить! – неожиданно повеселела девушка. Она отпустила свою чашечку и еле слышно постучала Макса по лбу. – Вот с виду – взрослый и умный мужчина, а послушать тебя – так балда балдой, – Ника подперла голову и с интересом наблюдала, как Макс сменился в лице. – Никаких отговорок! Я тебя знаю – будешь сейчас говорить, что полюбить не способен, бла-бла-бла.

– Почему не способен? – разобиделся Макс, отрицая, что именно это он собирался сказать. – Очень даже способен, но Лизочка…

– Лизочка – мать твоего ребенка! – Ника казалось такой злющей, что ткни Макс Боровский в нее пальцем, то мог остаться всего с девятью. – Мать ребенка нужно любить обязательно! Вот! Даже если она сущий демон, хотя, как мне показалось, Лизочка вполне себе милая, – Вероника снова взялась за чашечку, чтобы отпить бодрящий напиток, но лучше бы она этого не делала.

– Милая. Когда подо мной на столе стонет, а так – настоящая

стерва, – пробурчал Макс и посмотрел из-под лба на Лизу, которая в это время кашляла, как курильщик со стажем, подавившись кофе от неожиданности. – Сейчас, сейчас, я помогу, – суетился Макс возле Ники, не зная, стоит ли ему стучать по девушке или лучше отойти подальше, чтобы не упустить шанс на спасение.

– Кошмар какой! – блеснула зеленными глазищами Ника. – Ты бы мне еще в картинках ваши игры передал. Совсем не щадишь ранимую детскую психику, – Ника неожиданно зашмыгала носом, обидевшись на вредного Боровского.

– Ну Лиз, ну не надо, – успокаивал Максим Нику, прекрасно понимая, почему она расстроился. – Я же тебя люблю, – Боровский усадил девушку на руки и стал ее убаюкивать. – И матушку я твою люблю… по-своему, – плавно подошел к главной причине слез Максим. – Хоть она тоже стерва знатная…

– Макс! – Ника дернулась в руках Боровского, но он крепко схватил ее и не думал отпускать даже в том случае, если ему на голову упадет метеорит. Конечно, тогда уже Веронике будет все-равно, но главное же не достоверность, а умение передать силу чувств. – Тихо, малышка, – Боровский чмокнул Нику в щечку, – ты неправильно поступаешь, – голос Макса полился так плавно, что Ника тут же успокоилась. – Помнишь, что ми с тобой обещали, когда твоя мать ушла от меня к дяде Вите?

– Что никогда не забудем друг о друге, – робко пискнула девушка, хлопая красными глазками перед Максом, как простудившийся котенок.

– Умница моя. А еще что? – не успокаивался Максим, но видя, что Ника немного подвисла, решил ответить за нее. – Мы никогда не будет вра…

– Врать друг другу, – тяжело вздохнула Ника, осознав, что Макс больше прав, чем неправ, и что убивать его за грубость будет совсем нечестно. – Но ты больше не называй ее стервой! – активизировалась Ника, собравшись за несколько секунд. – А то я тебе зад надеру. Ясно!

– Воу-воу, полегче, – рассмеялся Максим, обрадовавшись, что его девочка такая отходчивая.

– Что я тебе скажу Боровский – нужно срочно действовать, а не сопли на локоть наматывать, – Вероника в выражениях явно не стеснялась. – Понятно тебе?! – она выжидающе смотрела на Макса, который никак не спешил соглашаться. – Или тебе одного дяди Вити мало? Ты хочешь, чтобы от тебя вторая женщина в закат ускакала, а ты потом со своим ребенком по кабинетам шушукаться станешь, опасаясь, что глуповатые качки голову битой проломят?

По лицу Макса отчетливо читалось, кого он "видит". Этого перекаченного, лысого Витька. Гоповатого пупса переростка. Хорошо, что хоть Нику не обижает, даже его делового кавалера отлупил. Он Максиму тоже никогда не нравился – вечно к Нике шары подкатывал, а она еще совсем девочка. Его маленькая девочка. И хотя Ника была не совсем маленькой – уже семнадцать годков, и неродной ему, иначе, Максу пришлось бы зачать Нику в восемь лет, он все равно считал ее крошкой и любил больше жизни.