Девица с выкрутасами
Шрифт:
В жизни он так не ошибался!
Пережив потрясение, бравый работник юстиции с поражением не смирился. Отказываться от Патриции он не только не собирался, а, наоборот, почувствовал, что просто не в состоянии этого сделать. Он надеялся, что она сдастся, оценит его старания, потому как сколько же, в конце концов, можно?..
Соперник пока поблизости не просматривался, а, значит, похоже, его и не было, а она иногда и того… Правда, каждый его промах заставлял её вроде как отступать. Чёрт возьми, пора с промахами кончать!
Были предприняты попытки. Патриция в его комнате бывала не то чтобы
Кайтусь у Патриции тоже бывал, всегда, конечно, стучался, ну, и она стучалась… Как минимум год (да нет, дольше, уже полтора!) не натыкалась она на разные предметы дамского туалета, что раньше встречались постоянно.
Что эта Патриция думала и чувствовала, Кайтусь, конечно, ни малейшего понятия не имел, поскольку она умела скрывать свои эмоции гораздо лучше него. Честно говоря, он ей очень нравился, и необходимость притворяться её жутко раздражала. А что прикажете делать, когда смазливый квартирант ни одной юбки не пропускает? Убить его, что ли?
Кайтусь изо всех сил симулировал равнодушие и делал вид, что поражение его ничуть не задевает. Патриция не менее старательно демонстрировала равнодушие в отношении Кайтуся.
И вот теперь он чуть было не влип со своим очередным промахом. Нет, хуже, с двумя промахами, и ещё неизвестно, последствия которого оказались бы тяжелее, но уж точно — оба вышли бы боком. Посему молодой прокурор предпочёл придерживаться новой темы, чтобы как-нибудь эту заразу отвлечь.
— Тебя, что, ухажёр-подследственный не волнует? — притворно удивился он. — Это же тот самый, из-за которого я просто чудом не слетел три года назад…
— Это когда ты желтуху симулировал?
— Благословенная желтуха и благословенный коновал, что на неё повёлся. Помнишь, я рассказывал? Поганец участвовал в налёте на банк, а доказать смогли только незаконное владение оружием.
— Ловкий парень…
— Слишком ловкий. Из-за него Парчак загремел…
— Так поэтому он с нами в бридж больше не играет?
— А ты думала! Знаешь, куда его укатали? В районную в Сейнах загремел, ниже некуда, а меня пронесло, спасибо желтушечному коновалу…
Патриция на провалы в памяти не жаловалась:
— Ты путаешь пол. Коновалихе! Помнится мне, я тогда ещё за границей была, но потом много доводилось слышать об очаровательной госпоже докторше…
Кайтусь оставил в покое чемодан, сообразив, что в своей искренности зашёл слишком далеко. Раз Патриция торчит в его комнате и следит за каждым его словом, надо проявлять особую бдительность. Неспроста это…
— Очаровательная? Что-то я не заметил А ведь я как чувствовал, что с этим тёмным типчиком не всё гладко, вот и разнервничался…
— То-то у тебя печень стала пошаливать…
— Не без этого… Сел наш ухажёр на полгода, а вся местная милиция на него тогда здоровенный зуб отрастила. Вышел, погоди, когда?.. Год, три квартала… Глаз с него не спускали, ну, и подловили. Теперь я буду представлять обвинение!
— В чём?
— В изнасиловании!
— Что?!
— В изнасиловании!
— Шутишь?
— Ничуть. Это он так неудачно пошутил, на радость местным легавым. А что
Патриция молча внимательно разглядывала Кайтуся. Правильно ей показалось, что здесь нечисто, и зря она не обратила внимания на разбросанные в последнее время по прокурорскому столу листы уголовного дела. Да не на такую напал, без неё тут не обойдётся!..
Дела об изнасилованиях обычно рассматривались при закрытых дверях. Для Патриции, знакомой, почитай, со всем адвокатским корпусом криминальной журналистики, закрытых дверей не существовало, о чём Кайтусь отлично знал. Потому-то он весьма предусмотрительно застолбил себе на время командировки служебный кабинет в местной прокуратуре, хотя в гостинице ему было бы гораздо удобнее. Да только гостиница — место общественное, и у Патриции туда доступ свободный… А кроме того, по вечерам прокуратура в отличие от гостиницы практически пустела, необходимые же ключи Кайтусь заполучил в полное своё распоряжение. Конечно, на побочные развлечения слишком много времени не оставалось, тем более что в одном «побочном развлечении» он уже успел порядком разочароваться, но ведь никогда не известно, что тебя ждёт… Ох и ругал же он себя, что проболтался, распустил язык на радостях, балда…
Патриция тоже любила свободу, поэтому отклонила приглашение пани Ванды, главы районной прокуратуры, поселиться на её вилле (и это несмотря на всю взаимную симпатию, которую обе дамы питали друг к другу!) и предпочла гостиницу. Правда, предварительно удостоверилась, найдёт ли пани Ванда, особа в городе Плоцке известная и уважаемая, там для неё место. Кто бы сомневался! Пани Ванда держала местное правосудие железной рукой и была воистину всемогущей.
Встретились они ближе к вечеру, когда Патриция, зарегистрировавшись должным образом в гостинице, с неподдельным удовольствием нанесла визит вежливости. У пани Ванды уже сидел Кайтусь.
Тот сразу взял быка за рога:
— Ты чего заявилась? По мне соскучилась?
— О господи… — только и промолвила Патриция.
— Он всегда такой вежливый? — осведомилась пани Ванда.
— С каждым днём всё больше. Растёт прямо на глазах. Он у вас со вчерашнего дня живёт?
— У меня? Со вчерашнего дня? Я такой чести не заслужила. В прокуратуре поселился, а у меня с час как сидит, не больше. Могли бы и вместе приехать, тут бы и угнездились. Дом у меня довоенный, есть гостевые спальни и даже ванная.
— Нет уж, спасибо. Кайтусем я и у себя сыта по горло. Предпочитаю отдохнуть. С час, говорите? На чём же его везли, на волах? Или пешком шёл? По моим наблюдениям он вчера утром отправился.
У Кайтуся сердце ёкнуло, а в животе похолодело. Легкомысленный прокурор опять принялся себя проклинать. Ну, конечно, как же у него из головы вон, что в юридических кругах Плоцка все друг друга знают. Секретарши обращают на него внимание, о чём он сам в своё время столь неразумно постарался. Один урванный денёк ему теперь отольётся горькими слезами, ведь эта въедливая Патриция любую его ошибку обнаружит и уж спуску не даст… И на кой чёрт он лез на рожон?.. Да и не лез он вовсе! Скорее, его спровоцировали, а он, дурак, повёлся… Придётся теперь за эту глупость заплатить дороже, чем она того стоит…