Девианты
Шрифт:
— Ну, а я говорю тебе пойти и открыть дверь. Они могут рассказать нечто важное, и каждая секунда, что ты торчишь здесь, стараясь помешать — это время, потраченное напрасно.
Он таращился на меня, не произнося ни слова… или же мне так показалось. Под маской не было видно глаз.
— Не беспокойся за меня, раньше я уже делала подобное, — заверила его, и, не став дожидаться, как он отреагирует, рванула прочь.
Стараясь не топать по старому деревянному полу, прибавила шаг. Куда бы не бросила взгляд, всюду проявлялась древность Иерихона. Старинные
Внутри помещение оказалось таким же огромным, как и снаружи.
Приблизившись к парадной гостиной, замедлила шаг, услышав голоса, как и предупреждал Джереми. Выглянув из-за угла, отметила себе, что комната очень удачно обустроена. Все скамейки располагались горизонтально с противоположной стороны.
Когда в зале вспыхнула бурная деятельность, только-только заметила епископа Иоанна во главе толпы делегатов. С противоположного конца холла, в комнату ворвались аколиты.
Иоанн, не теряя ни секунды, стремительно рванул к лестнице в глубине зала. Лишь миг колебалась, решая, что же предпринять. С громким, раскатистым эхом, скамейки отбросило назад, они со скрипом проскрежетали по полу и врезались в стоящие, напротив.
В считанные мгновения собрание перетекло в настоящую кровавую бойню, а Дикарям беспокоиться было уже не о чем.
Аколиты действовали безжалостно. Они представляли собой сплошную тень, которая перемещалась, как единое целое.
Любой, кто вставал у них на пути, подвергался жестокой расправе. Здесь находился лишь малый отряд; трудно даже представить, как можно справиться с целой армией.
Бросив последний взгляд на развернувшуюся передо мной сцену, опрометью помчалась к лестнице.
Глава 32
Калиста
Он опередил меня, поднявшись по другому лестничному маршу.
Ублюдок всегда оказывался впереди на десять шагов.
Крадучись по холлу, направилась в сторону голосов, попутно цепляя с декоративного постамента тяжелую бронзовую чашу.
— Ромео, ты всегда был моим любимчиком.
Какого хрена? Замерла в паре дверных проемов от места, где они находились.
— Взгляни на себя, — прохрипел Иоанн. — Отец так гордится тобой, мой мальчик.
Недоумение затуманило мой рассудок, но времени на обдумывание этих слов не оставалось. Звук взведенного курка пистолета, побудил ноги двигаться по собственному желанию.
Заглянув в дверную щель, увидела Ионна, нацелившего на Ромеро маленькую черную пушку. Сердце екнуло и заколотилось. У этого обманщика хватило духу направить оружие на моего обожаемого дьявола.
Даже не осознав, что творла, дверь с грохотом распахнулась. Иоанн обернулся и застыл в смятении. Это дало Ромеро возможность, слегка отвлечь внимание, что было так необходимо.
Схватив
Подойдя к Иоанну сзади, замахнулась чашей, словно битой, и врезала в висок. Тяжелый кубок издал гулкий звон, и епископ рухнул на бок.
Долю секунды Ромеро пялился на меня, а потом взял себя в руки. Он перевернул потерявшего сознание Ионна на живот и вскочил.
Судя по всему, он что-то искал в комнате, поскольку это был своеобразный кабинет, но я понятия не имела, что же конкретно.
Цвет его глаз был непроглядно темным. Чувствовала, как гнев накатывает на него удушающими волнами. Не требовалось обладать знаниями в области ракетостроения, чтобы разгадать первую часть сказанного Иоанном. Существовала лишь единственная причина, по которой такой человек, как он, мог назвать юного Ромеро своим любимчиком.
Больной еб*ный м*дила.
Ничего не говоря, отошла в угол, где располагался стол, и уселась на него. Не существовало таких слов, чтобы заставить его успокоиться.
«Прости, мне очень жаль, что они и тебя обидели» выглядело так бессмысленно, а извинения не могли бы нас излечить. Заявлявший, что насилие — не выход, был полнейшим дерьмом.
Насилие умиротворяло наших демонов и даровало им подобие успокоения. Сидела и наблюдала, как любимый мужчина высвобождал своих. Сомнений больше не оставалось. Необязательно знать определение этого слова, чтобы ощутить смысл.
Кажется, что полюбила его еще до нашей встречи. Мы были вместе лишь мгновение, но это время ощущалось, как тысяча жизней. Даже тогда, когда мозг складывал вместе кусочки паззла, от которого щемило в груди, все еще любила его.
Ромеро несомненно безумен и дьявольски проницателен. Он представлял собой смертоносный коктейль, снабженный предупреждающим ярлыком о смертельной опасности, и я готова была умереть, находясь в блаженном опьянении.
Видела, как он снял с Иоанна одежду и швырнул ту в камин. Взяв зажженную свечу из канделябра на каминной полке, воткнул ее прямо в задницу епископа, пламенем наружу.
От этого действа, Иоанн очнулся с криком, но так и не смог пошевелиться. Стальной носок ботинка Ромеро врезался ему в бок, и что-то хрустнуло. Не давая человеку времени на ответные выпады, схватил его за волосы и рывком поднял на ноги. Потащив тяжелое тело, словно оно ничего не весило, в другой конец комнаты, сорвал со стены крест.
Влетевший Гримм, быстро оценил обстановку, вживаясь в роль, которую играл, наверное, сотни раз. Осторожно, будто к разъяренному быку, приблизился к Ромеро и схватил Иоанна за шею.
Ромеро ослабил захват, и они переглянулись. Через секунду Иоанн оказался на спине, движение загнало свечу еще глубже, разрывая чувствительную ткань прямой кишки. Между ног побежала струйка крови.
Привычным движением Гримм вцепился в верхнюю и нижнюю челюсти. Мышцы напряглись, и он изо всех сил рванул.