«Девианты»
Шрифт:
«Так вот как все это было! — мысли в голове Серовой несколько убыстрили свой ход. — Был тост за отъезд Яны. Мы выпили водки. А потом кто-то сказал: давайте делать коктейли. И вот несут пластиковые стаканчики. Они украшены дольками цитрусовых. У кого-то апельсином, а у меня — лаймом. Потом приносят еще стаканчик с лаймом…»
На следующий день, как и обещал доктор, Серову перевели в общую палату. Ее соседками оказались молодая женщина с порочными глазами, которая в отместку изменщику-сожителю хлебнула «Туалетного утенка», и синюжного вида тетка лет сорока, злоупотребившая
— Фенотиазин, мне сказали? Ужас какой, — участливо заговорила она. — Давай я тебе лайм нарежу. Не надо? Но почему? Ну как хочешь… И откуда только этот фенотиазин взялся?
— Не знаю, Алин, — Серова все еще была заторможена, и говорила заметно медленнее, чем обычно. — Что там в редакции? Владу тяжело?
— Влад ушел на больничный, — Алина постаралась произнести эту фразу спокойно. — Представляешь, ангина в начале мая!
— И как же?
— А вот так. Я исполняю обязанности. Пришлось… Тяжело, конечно, безумно.
— А народ как?
— Кто как. Одни стараются помочь, другие, наоборот, всю свою дурь разом решили выказать. Анжелика Серафимовна, например, уже третий день на работу к часу приходит, а в четыре ее уже нет. Ни строчки не сдала. Я пока Карману не жалуюсь, но…
— Поговори с ней, попроси по-человечески поддержки. Попробуй договориться.
— Да разве с ней договоришься… Зато Антон, лапочка, так мне помогает! Взялся новостные ленты отслеживать, телек мониторит. Зинка активизировалась. На женихов забила, работает как не в себе. Ну, Ростунов, конечно, ворчит. Говорит, что я выскочка, сама себя провозгласила и.о. А что я могла? Когда тебя увезли, Влад психанул и отказался исполнять обязанности главреда. Потребовал отозвать Яну или Олега из отпуска. А мне их так жалко стало. Пашут люди целый год без продыху, а им даже в отпуск по-человечески не дадут сходить. Ну и позвонила Карману… Считаешь, не надо было так делать?
— Все правильно, Алин. Ты сейчас, главное, в мелочах не увязни. Когда такой большой объем работы, за деталями не уследишь. Да их никто и не заметит. А вот если выход номера сорвешь, это тебе сразу большой минус будет.
— Спасибо, Свет, за совет. Мне ведь и правда хочется в каждую мелочь вникнуть, каждую фразу отточить. И вот я начинаю с текстом ковыряться, а потом гляну на часы — боже! уже четыре! И так страшно становится, что завалим выпуск…
— На форуме что новенького? — перевела на другое Серова. — Без ноутбука непривычно так… Яну по-прежнему полощут?
— Ты знаешь, Свет, утихли почему-то. Вот уж дня три как ветка заглохла и вниз скатилась. Да и Светлов что-то сдает позиции. Народ вовсю обсуждает, к кому Карачарова ходит днем.
— Да? И какие версии? — вяло поинтересовалась Светлана.
— Да никаких. Просто удивительно, как некоторые умеют обтяпывать свои делишки.
— Я только не понимаю, с чего все решили, что она именно к любовнику ходит? Мало ли куда человек может пойти в обед.
— Но согласись, для этого незачем переодеваться
На следующий день, к немалому удивлению Серовой, к ней заявился Антон Кузьмин.
— Свет, я на минутку, был в прокуратуре по соседству — решил заскочить. Вот, мороженое принес.
После пяти дней, проведенных на больничной койке, Серова не блистала ухоженностью и опрятностью, но никакого ужаса в глазах Антона она не заметила. Азартно кусая мороженое, он деловито говорил:
— Ну, и что ты обо всем этом думаешь? Кое-кто считает, что ты сама увлекалась этим фенотиазином. Да не маши, Свет, руками! Я-то так не думаю. И все вменяемые люди тоже.
— Если честно, Антон, до позавчерашнего дня я даже не подозревала, что существует такое вещество, как фенотиазин. Просто не представляю, откуда он взялся в коктейле, и почему заболела только я. Ведь отвертку пили все девчонки. Да ладно, что об этом говорить… Все равно ни до чего не дознаешься.
— Ты такая странная, Свет, — Антон положил руку поверх ее одеяла. — На ровном месте загремела в больницу и так пофигистски к этому относишься. Ты что, до сих пор не въехала, что тебя хотели отравить?
— Что? — похоже, эта мысль Серовой не приходила в голову. — Ну, что за глупость, Антон… Кому это надо? Смешно даже…
— Кому это надо — пока не скажу, — продолжил Кузьмин. — Есть у меня предположения, но озвучить фамилии подозреваемых еще не готов.
— Ты и правда считаешь, что кто-то хотел меня убить? — Серова недоверчиво улыбалась.
— Убить? Я этого не говорил. Не убить, а, допустим, на какой-то срок убрать с арены событий.
— Да каких таких событий?
— Ну, или поставить тебя в глупое положение. Подмочить репутацию.
— А что, я выглядела так, как будто напилась?
— Ну, сначала я решил, что ты перебрала, — с улыбкой сказал Антон. — Но потом присмотрелся — ни фига не похоже. А когда докторша стала брать пробу из твоего стаканчика, я тоже решил отработать версию отравления. Выпроводил народ из редакции, а потом вернулся и пошукал на кухне. Что-то меня не по-детски заинтересовало, из чего девчонки свои коктейли делали.
— И, конечно, не нашел ничего, кроме самых обычных водки и сока.
— Водка и сок, действительно, самые обычные. На себе проверил, пока там ночью тусовался, — рассмеялся Антон и ликующе заключил: — Зато посмотри, какую коробочку я нашел в мусорке!
И он протянул Серовой смятую оранжевую картонную упаковку.
— Ты шутишь, Антон? Это же аскорбинка! — разочарованно заметила Светлана.
— А, может, и нет, — упорствовал Кузьмин.
— А что же? Мышьяк? Стрихнин? — слегка поддела его Серова.
— Этого я пока не знаю. Но интуиция мне подсказывает, что коробочка имеет к твоей болезни самое прямое отношение. Заметь, в ведре она лежала с самого верху. Странно, да?
— Не вижу ничего странного. Кто-то доел свою аскорбинку и выбросил пустую пачку.