«Девианты»
Шрифт:
Стоп, а не закинул ли наш гений удочку еще и в другие газеты? Надо аккуратно выяснить, не получали ли писем Карачарова с Пащенко… Как бы это похитрее сделать? Может, позвонить Стражнецкому в «Помело»? Неохота. Подумает еще, что навязываюсь…
И Яна вздохнула — кратковременный роман с редактором отдела новостей «Помела» Костей Стражнецким имел место уже пять лет назад, но ей до сих пор было неловко с ним видеться. И все же Яна набрала его номер.
— Кость, привет, дело на сто рублей, помоги, а? — скороговоркой выпалила она. — Папик у себя?
— Не, к губеру утрепался.
— Кость, я по ошибке
— Ну, ты предложишь тоже…
— Ой, не прикидывайся святым. Да он и не узнает! Коньяк за мной.
— Да не надо… Сейчас гляну. Иду… Открыл… Смотрю… Из МЧС вижу, из ГИБДД вижу, из Союза журналистов вижу… так… так… Пресс-служба мэра, пресс-служба губернатора, опять мэр, снова МЧС…
— А от Светлова есть что-нибудь? — Яна тут же мысленно обругала себя за длинный язык.
— От Светлова? Да вы что, с ума, что ли, все посходили? Дался вам этот Светлов! Уже три недели — только и разговоров, что о Светлове! Да тебе полпредовская рассылка нужна или что?..
Яблонская откинулась в кресле. Ну и денек! Еще только 11 утра, а голова уже идет кругом. Но, похоже, Светлов Папику не писал. Хоть это хорошо.
Внезапно поддавшись хулиганскому порыву, Яна зашла на www.gav-no.ru и отправила на форум следующее сообщение:
«Коллеги! Ваша неосведомленность вызывает щемящее чувство жалости. Светлов и не собирался на Сомали — над вами смеются, несчастные. Также в его планах не значится и Улан-Удэ — убогие, вам пудрят мозг. Впрочем, это уже теплее к его истинному местонахождению. Хотите узнать больше? Внимательно следите за местными газетами. Скоро в них кое-что появится».
И подписалась — Krisilda.
Яна Яблонская вот уже четыре года была главным редактором городской ежедневки «Девиантные новости». Зубры журналистики помнили ее еще второкурсницей местного журфака, с которого она, кстати, чуть не вылетела за то, что писать заметки хотела больше, чем торчать на парах. Уже третьекурсницей она устроилась в штат «Помела», а через три года ее взяли обозревателем в «Эмские вести». В 25 лет Яблонская стала в «Эмских» редактором отдела новостей, а в 26 ей позвонил хозяин «Девиантных» Сан Саныч Чулков и предложил встретиться-поговорить.
«Девиантные» были, в общем-то, солидным брендом. Правда, в последнее время оттуда приходили неутешительные новости. Судачили, что главред Влад Вопилов развел в редакции невыносимую легкость бытия. Коллектив был сугубо мужской, если не считать парочки корректорш и уборщицу, и вскоре там установились милые традиции — по пятницам в полном составе сваливать в баню, а после сдачи каждого номера снимать стресс бутылочкой-третьей-четвертой. Если учесть, что в неделю сдавали четыре номера, то снимать стресс приходилось практически ежедневно. А ведь не все умели пить и выглядеть молодцами, и мочь на следующий день что-то делать.
Петя Гугунин упустил денежного рекламодателя, которого окучивали полгода, из-за того, что явился на интервью с бодуна. Юное дарование Леша Ростунов поехал в составе губернаторского пула открывать новый вокзал в районный центр, на банкете пустился во все тяжкие и ближе к утру нашел себя валяющимся на каком-то полустанке
В общем, опрокидывая стакан в компании лучшего друга и первого зама Олега Кудряшова, Влад Вопилов с горечью констатировал, что если газета еще выходит, то к этому имеют отношение лишь «ты да я, да мы с тобой». Мужская вольница на деле обернулась анархией и, как следствие, деградацией. Кудряшов убеждал друга, что пора что-то менять, на что Влад махал руками — он не любил резких телодвижений и различных осложнений.
Воз, рассчитанный как минимум на десятерых, на двоих ехать долго не мог. Как-то на первой полосе вышла грубая фактическая ошибка, другой раз в фамилии уважаемого лица была допущена оскорбительная опечатка (Пузякин вместо Кузянин!), в третий же раз газета вовсе не вышла — ее было просто не из чего делать. Сан Саныч рвал и метал — но тогда Вопилову удалось оправдаться техническими сбоями.
Но уже было ясно, что это начало конца. И катастрофа не заставила себя долго ждать. В один из вечеров, когда Вопилов с Кудряшовым, только что приняв по стакану, в спешке ваяли номер, в соседней, журналистской комнате раздались пьяные вопли. Ворвавшись в корреспондентскую, Влад с Олегом увидели, что полыхает шкаф и вовсю чадит жалюзи, а Кузьмин с Гугуниным пытаются сбить огонь со стола, размахивая курткой Ростунова. Сам же Ростунов и фотокорреспондент Филатов пьяные нежились в эпицентре пожара на подшивках, пламенем пока не охваченных.
Вопилову подурнело, деятельный же Кудряшов, одной рукой вызывая по сотовому пожарных, другой схватил мокрую половую тряпку и принялся хлестать ею по горящему шкафу.
— Где огнетушитель! — коротко скомандовал он Вопилову. — Убирайте подшивки! Быстро поднимайте этих…! Сгорим все на хрен!
Вопилов метнулся за дверь, Кузьмин с Гугуниным принялись тормошить мертвецки пьяных Ростунова и Филатова. Но бледный Филатов обвисал в их руках словно куль с песком, а Ростунов мычал что-то невразумительное. По его подбородку тек оранжевый соус, пальцы были перемазаны лечо, которое он, видимо, таскал из банки прямо руками.
— Тащите за ноги! — опять скомандовал Кудряшов.
Огонь меж тем отвоевывал все новые территории. В воздухе запахло какой-то химией — это смрадно тлели жалюзи. Кудряшов понял: надо линять как можно быстрее, сами они огонь уже не потушат…
На улице в ожидании пожарных клацали зубами от пережитого страха Вопилов, Кузьмин, Гугунин и наконец-то очухавшиеся Ростунов и Филатов.
— Мы попали, — только и сказал Вопилов.
Действительно, попали. И сильно. Кудряшов три недели провалялся в токсикоцентре — надышался продуктами горения, из-за чего началось токсическое воспаление легких. Товарищи по несчастью регулярно навещали его, подносили втихаря стаканчик и рассказывали новости. Ну что? Все, как и следовало ожидать. Корреспондентскую ремонтируют, газета не выходит, все участники ЧП во главе с Вопиловым уволены, а Сан Саныч ищет нового главреда. И уже поговаривают, что это…