Девиантный рыцарь
Шрифт:
Но в то время как мое тело может быть полностью на борту с этим планом, моя голова нет.
Моя голова знает все причины, по которым я не могу, несмотря на то, что я прошел весь этот путь. Снова. Что я ушел из дома своих родителей, места, где я обязан быть.
Мой телефон разрывался с той секунды, как ребята поняли, что я ушел, но я им не ответил.
Никто, даже я, не понимает, что мне нужно быть здесь. Быть рядом с ней. Прикоснуться к ней.
— Тео, — шепчет она, мой большой палец все еще лежит
Ее мягкий, неуверенный голос что-то делает со мной. То, чего я никогда раньше не чувствовала, и то, что я не хочу даже пытаться распаковывать.
От нее исходит отчаяние, и я знаю, не проверяя, что она чертовски мокрая для меня.
Было бы так легко подчинить ее и полностью завладеть ею.
Но как бы сильно я ни нуждался в этом, жаждал этого, я не могу.
Эта ситуация уже слишком испорчена. Если я это сделаю, то…
— Черт, — шиплю я, отпуская ее и запуская пальцы в свои волосы, оттягивая их назад, пока они не горят.
— Тогда проваливай, ты, гребаная киска. Уходи, — рявкает она, отчего у меня перехватывает дыхание. — Иди. Ты мне не нужен, — кипит она. — Я взяла с собой вибратор. Он делает гораздо лучшую работу—
— Нет, ты этого не делала, — уверенно заявляю я.
Ее глаза сужаются.
— Да, я—
Опуская руку к ее горлу, я прижимаю ее к дереву позади нее. Ее глаза расширяются от шока, но этого недостаточно, чтобы скрыть желание, омрачающее ее и без того расширенные глаза.
Кайф хорошо смотрится на этом маленьком лжеце.
Приближаясь прямо к ее лицу, мой нос касается ее носа, наши брови сходятся.
— Лгунья, — шиплю я. — Это все еще в твоем верхнем ящике дома.
Ее глаза расширяются, но это единственная реакция, которую она дает.
— Прошло три дня с тех пор, как я заставил тебя кончить, и ты не взяла свою верную игрушку. Насколько сильно тебе это нужно, Мегера?
— У меня есть свои пальцы, — шипит она, поднимая руку. Для начала, я думаю, она просто собирается доказать свою точку зрения о их существовании, но я явно совершенно неправильно истолковал ее намерения, потому что почти быстрее, чем я могу обработать, ее ладонь летит к моему лицу.
К несчастью для нее, я готовился к этому дерьму еще до того, как узнал, к чему меня готовил папа.
Потрясенный визг срывается с ее губ, когда мои пальцы обхватывают ее запястье, останавливая ее от контакта в последнюю минуту. Возможно, я позволил бы ей обхватить мой член своими крошечными пальчиками, но это все, что она от меня получит. Если я позволю ей прикоснуться ко мне, все ставки будут отменены.
— Какого хрена? — Она шипит, когда я неумолимо прижимаю ее к дереву и прижимаюсь к ней всем телом. Мой уже твердеющий член прижимается к ее ягодицам, заставляя его просыпаться еще быстрее, чем раньше.
— Только
— Пожалуйста, — всхлипывает она, прежде чем успокоиться, когда понимает, что сказала это вслух.
— Руки на дерево и делай, что тебе говорят.
Она кивает, и я отпускаю ее руку, когда она пытается подчиниться.
Отступая назад, я провожу руками по ее бокам, заправляя их за пояс ее пижамных штанов и спуская их вниз по ее ногам.
В мгновение ока они оказываются у ее лодыжек.
— Убери их, — требую я.
Она колеблется, и я понимаю почему. Ей придется снять ботинки и встать на землю босиком. Мне должно быть не все равно, но прямо сейчас единственное, о чем я могу думать, это попробовать ее.
Я не должен этого делать. Это на один шаг ближе к тому, чтобы трахнуть ее. Просто еще одна зависимость, которую нужно добавить ко всем остальным, потому что я знаю, что, однажды попробовав, я никогда не захочу остановиться.
Но, черт возьми. Это Рождество, и она такая чертовски возбужденная и отчаянная, что я уже чувствую это.
В спешке она сбрасывает одежду с ног и встает передо мной, выгнув спину, выпятив задницу, соблазняя меня.
Чертова дразнилка.
Она прижимается щекой к стволу, смотрит в другую сторону, поэтому, когда я поднимаю руку, она ничего не понимает.
Пока моя рука не треснет по ее заднице.
Ее крик пронзает ночной воздух вокруг нас, заставляя животное, которое, вероятно, спало где-то поблизости, в испуге убежать.
— Черт, Тео.
Мой член набухает от моего имени на ее губах, и моя ладонь дергается, чтобы снова увидеть ярко-красный отпечаток моей руки на ее бледной коже.
— Скажи это снова, — рычу я.
— Черт?
— Не дави на меня, Мегера.
Моя рука снова шлепает ее по заднице.
— Ах, — восклицает она, прежде чем дать мне то, что я хочу. — Тео.
— Да, — шиплю я, снова соединяясь с ее задницей.
Не может быть, чтобы ее кожа не светилась для меня, но, черт возьми, она слишком темная, чтобы по-настоящему оценить это.
Я разглаживаю ожог ладонью, нежно потирая и сжимая ее круглую задницу.
— П-пожалуйста, — хнычет она.
— Черт, Эм. Ты промокла, — стону я, просовывая пальцы между ее ног и обнаруживая, что с нее капает. — Нравится боль, да?
Она кричит, когда теряет мое прикосновение, но быстро подчиняется, когда я хватаю ее за бедра, заставляя ее согнуться пополам и раздвинуть ноги.
Но ее жалобы длятся так долго только потому, что я опускаю задницу на землю и предаюсь единственному, что наполняет мой разум. Я пробую ее на вкус.