Девиантный рыцарь
Шрифт:
— Извращенное дерьмо, — бормочет Алекс.
— Господи.
— На этой ноте, я собираюсь… — Я киваю в сторону выхода.
— Пойди посмотри, стоит ли она еще перед ним на коленях?
— Это могло бы быть действительно больно, — дуется Алекс, едва успевая поймать нож до того, как он столкнется с его головой.
— Я думала, ты играл с большими мальчиками, Деймос, — шутит Стелла.
— Ладно, я ухожу. Я увижу тебя после? — Говорю я Стелле.
— Да, встретимся на парковке после занятий. Мы отправимся ко
— Звучит заманчиво, — говорю я, заставляя себя улыбнуться, думая о том, что будет после всего этого.
На мгновение я задумываюсь, смогу ли я найти способ уйти с вечеринки и вместо этого пойти домой, но потом я вижу возбуждение в глазах Стеллы, и у меня сводит живот. Я самый дерьмовый друг в мире.
С болезненной улыбкой я отступаю от их столика и направляюсь к гигантским дверям, которые обеспечивают мне побег.
Я останавливаюсь, чтобы впустить кого-то еще внутрь, когда добираюсь туда, и совершаю ошибку, оглядываясь через плечо.
Шестеро из них погружены в новый разговор, вероятно, важный, который они не могли вести в моем присутствии.
Мое сердце замирает.
Связь, которую мы со Стеллой разделяем, возможно, сильнее, чем с любым другим моим другом, но я с болью осознаю, что я не принадлежу к их миру.
Она одна из них.
Часть их Семьи.
Я посторонняя, в моих венах течет не та кровь.
Я всегда буду аутсайдером, и это только усугубляется тем фактом, что их лидер хочет, чтобы я была как можно дальше от них всех.
Со вздохом я делаю шаг вперед, оставляя их наедине, и направляюсь в ванную, чтобы погрязнуть в жалости к себе.
Я ненавижу это.
Я многое испытывала в своей жизни, в основном гнев. Но эта вечеринка жалости, из которой я, кажется, не могу сейчас выбраться, — одна из худших.
Я всегда была одинока. Это то, к чему я более чем привыкла. Но быть частью чего-то, а потом быть оттесненным на обочину — даже если это происходит только в моей собственной голове — что ж, это чертовски больно.
Я толкаю дверь в ванную и сразу же сталкиваюсь лицом к лицу с тремя людьми, с которыми я действительно могла бы справиться, не находясь рядом.
Тиган и Лайла поворачивают свои раздражающе красивые лица скучающих сучек в мою сторону, и я клянусь, они на самом деле закатывают глаза, как будто одно мое присутствие им наскучивает.
— Извините меня, — говорю я, высоко держа голову.
Я ни за что не стану пресмыкаться перед этими сучками.
Я почти добираюсь до кабинки, когда голос Слоан пронзает воздух.
— Он не хочет тебя, ты же знаешь это, верно?
Моя спина выпрямляется, а кулаки сжимаются. Образ того, как я вонзаю один из них в ее идеально симметричное лицо, мелькает у меня в голове. Бьюсь об заклад, она не выглядела бы так раздражающе собранной, когда у нее из носа хлещет кровь.
У меня на языке вертится
Я запираюсь в кабинке, но не могу расслабиться. Что-то подсказывает мне, что этот комментарий был только началом.
— Итак, ты видела его новый пентхаус, — начинает Тиган еще до того, как моя задница касается унитаза.
— О. Мой. Бог. Да! — Слоан заливается краской. — Это потрясающе. И, — добавляет она. Я могу сказать, что все, что будет дальше, сделано исключительно для моей пользы: — Я единственная, кого пригласили войти, кроме парней.
Я закатываю глаза так сильно, что становится больно. Ни для кого не секрет, насколько избирательно Тео подходил к приглашению людей в свой новый дом. Я не уверена, связано ли это с тем, что старый сгорел дотла, или просто потому, что ему надоело постоянно держать всех и их женщин внутри, но он сделал все сто восемьдесят, не подпуская никого, кроме своего ближайшего окружения — и, похоже, шлюхи Слоан — снаружи.
С тех пор как несколько недель назад я под предлогом того, что не пойду на День благодарения к Стелле, не чувствуя себя готовой встретиться со всеми ними после ночи в резиденции Жнецов, я уклонялась от любых других приглашений в их новое здание. Но я достаточно раз слышала, каким антисоциальным стал Тео с тех пор, как обзавелся собственным жильем, к которому больше никто не имеет доступа. Это заставляет меня задуматься, какая версия Тео настоящая. Тот, кто позволял всем общаться в его доме, или отшельник.
Что-то подсказывает мне, что это последнее. Хотя, казалось, его никогда особо не беспокоило, что все постоянно слоняются без дела в его старом доме.
— Я собираюсь провести с ним выходные. Зависать в его пентхаусе. Одежда, в которой нет необходимости, если вы понимаете, что я имею в виду.
Мне удается сдержать свой стон раздражения, прежде чем он прорывается наружу.
Да, Слоан. Вся гребаная школа знает, что ты имеешь в виду.
— Девочка, я чертовски ревную. — Я думаю, что это Лайла, но, честно говоря, это может быть любая из них.
— Это их вина, ты знаешь. С тех пор как они появились здесь, они едва смотрят на нас.
Не нужно быть гением, чтобы понять, кто они такие.
— Я даже не понимаю, что они в них находят. Ни одна из них даже не настолько хорошенькая. И драки… тьфу. Это никогда не бывает привлекательным для девушки.
Спуская воду в туалете, я заглушаю их слова, пока поправляю форму и натягиваю маску на место. Я выхожу, расправив плечи и высоко подняв голову.