Девиант 2
Шрифт:
Чаще всего эти угодья просто жуткие сами по себе. Оттого урон проходит либо по разуму, либо по духу. С первым проблемы разве что у Камня и Седого, но старик довольно устойчив и к сумасшествию не склонен.
С духом же огромные проблемы у Занозы, а потому зелье спокойствия перекочевало к ней еще до входа в угодья. Если не считать Виза, то дух у девушки — самая низкая характеристика и слабейшее место в нашей команде.
У Камня ниже всего разум — восьмерка. У Седого разум, но по цифрам там «не твоего ума дело», как он выразился. У меня по-прежнему отстает тело, но десятка,
Сильней всего дух падает, если умирает кто-то из союзников, особенно если он был дорог человеку. Так что Виза мы теперь оберегаем еще больше. На втором месте, сейчас без шуток, но надо следить за запасом кофейного зерна. У Занозы реально зависимость и от кофе она немного улучшает дух. В противовес этому, без кофе дух постепенно падает сам собой.
Ну и негативно влияет любое развитие событий не в нашу пользу. То похищение на самом деле ее сильно подкосило и Заноза прошла по грани.
Но сейчас мы бодры, веселы, вооружены и вообще нулевые угодья вряд ли похвастаются какой-то серьезной жутью. Скорей всего мы встретим обычных противников, которые банально попытаются нас убить. По крайней мере, со слов Занозы, в Вавилоне в нулевки ходят дети и бомжи. Первые ввиду отсутствия опыта, просто чтоб его набраться. Вторые, потому что в нормальных угодьях им голову открутят еще на входе.
Так что и мы невольно расслабились, насколько это вообще было возможно.
А потому тут же не заметили датчик в дверях, ведущих во второй зал. Стоило Камню только шагнуть туда, как освещение моментально сменилось на красное, затрещала сирена, больше похожая на звон старого будильника. Но самое паршивое, это решетки, упавшие с потолка и перегородившие выход и все окна.
Какофония продолжалась около минуты, за которую мы вообще с места не сдвинулись, держа оборону в первом зале. В абсолютно пустом огромном зале.
После чего все стихло также внезапно, как и началось. Разве что освещение хоть и перестало мигать, но осталось менее ярким. Ну да, решетки тоже никуда не делись.
— Паршиво, — прокомментировала Заноза.
— Ловушка? — спросил Камень.
— А ты сам как считаешь? — елейным голосом ответила девушка.
— Спокойствие, только спокойствие, — процитировал я классику. — Не суетимся. Мы так и так планировали зачистить угодья полностью. Просто осматриваем стены, ищем план здания, карту или просто не перекрытые выходы. Ну это так, на всякий случай.
— Пошли уже, — буркнула девушка.
Внутри галерея представляла собой множество квадратных и прямоугольных залов разного размера. Отличалась отделка, материалы, иногда свет, но суть одна и та же. Просто один зал с картинами переходил в другой.
Я внимательно следил за ними на карте, но все было в порядке. Геометрия не нарушалась, скрытых комнат тоже вроде бы не было. Сначала мы пытались переходить из зала в зал «змейкой, чтобы не оставлять за спиной неизвестных помещений.
Но потом забили, потому что их было слишком много. Мы битый час просто ходили по пустым помещениям и разглядывали картины. Иногда их было много и в разных стилях. Иногда по одной маленькой картине
Иногда картины были огромными, практически от пола до самого потолка. Но ни одна из них не была духовным объектом. Когда все вокруг чистенькое и стерильное, очень сложно понять, где лут, а где декорации.
— Пространство на вырост? — буркнул я, когда мы проходили очень длинный коридор, увешанный абстракционизмом.
— Или охотник настолько слаб, что пытается нас уморить. Чтобы потеряли бдительность.
— Картины, будто живые, — произнес Камень.
— Может мы в каком-нибудь бесконечном лабиринте? — предположил я.
— Тогда мы не смогли бы вернуться, — возразила Заноза. — А мы в самом начале круги делали, чтобы все осмотреть. Да и ваши расширения для интерфейса с картами тогда бы сбоили.
— Нет, реально как живые.
— Да, Камень, мы поняли.
— Нет, серьезно, посмотрите, они движутся.
Вот тут все и напряглись. В любом другом месте и времени Камень бы получил прозвище по типу шизика, но только не в чертогах. Тут все может быть. А если уж кому-то мерещится что-то странное, то девять из десяти, что ему не мерещится.
Это была огромная картина два метра высотой, которая тянулась во весь коридор. Полотно от одного входа до другого, а топали мы прилично. И было бы что рассматривать, да только на картина было изображено море.
Обычное синее море, ну или океан. От края до края вода, волны, пена и немного неба. И так на всем протяжении.
Мы вгляделись в изображение, нарисованное масляной краской. Вроде бы волны как волны, застывшие на месте. Нет, нарисовано, конечно, очень красиво и даже натурально, но блин.
— Вроде просто странная картина, — неуверенно произнес я.
— Да нет, — стоял на своем Камень. — Точно говорю, волны как будто движутся.
— Не движутся.
— Ну, сейчас вроде нет. Но когда идешь, кажется, будто движутся.
Я хотел было зачитать ему краткую лекцию по особенностям человеческого восприятия и о том, как мозг может интерпретировать увиденное, даже вспомнил парочку занимательных экспериментов на эту тему. Но случилось непредвиденное.
Седой на кой-то хрен подошел и потыкал в картину пальцем. Разумеется, проделал в ней дыру, но когда он убрал руку, дыры не оказалось. Вместо этого на нас полился поток воды, который прямо на глазах начал расширяться.
Будто бы пробку выдернули. Вот тонкая струйка в одно мгновение расширяется до мощной струи, в следующее Седого сбивает с ног мощная волна, а еще через секунду вся океанская толща вырывается с холста прямо на нас.
Меня снесло и поволокло по коридору стремительным потоком, как и остальных. Вдохнуть не получалось, я моментально наглотался воды, которая на вкус четко отдавала краской и была слишком густой.
А еще от нее жгло глаза. Но в остальном это была обычная вроде как вода. Нас несло по коридору, вбивало в стены и перегородки, барахтало и несло дальше. Кто-то кричал и матерился отборными эпитетами. Что делали остальные — я не слышал, краска в уши забилась.