Девчонки и мода
Шрифт:
– Я на диете, – напоминаю я.
– Боюсь, Магда, твой план не сработает. Можешь смело меня вычеркивать. Перед съемками мне нужно как следует высыпаться, чтобы быть в форме, – говорит Надин.
– Элли, на тебя вся надежда. Кстати, я недавно читала одну статью о плавании – там писали, что это лучший вид спорта, потому что в нем работают все группы мышц, а еще – если заниматься им с утра перед завтраком, у тебя ускоряется обмен веществ, а значит, все, что ты съешь после, будет сжигаться в два раза быстрее. Так что можешь смело угоститься слойкой с малиной и не поправиться ни на грамм.
Я знаю, что она просто заманивает меня. Хотя в чем-то она, безусловно, права. Почему бы, собственно,
– Ну же, Элли, соглашайся! – умоляет Магда, видя по моему лицу, что я почти готова. – Встречаемся завтра у входа в клуб в семь утра, ладно?
– Не знаю, не знаю, – ворчу я. Господи, как же я буду ходить там в купальнике и выставлять на всеобщее обозрение свои жирные тюленьи телеса? Хотя с другой стороны… полчаса плавания сожгут столько калорий…
– Хотя бы один разок, пожалуйста! Сто тысяч пожалуйста!
И я соглашаюсь. Но только на один раз.
Весь вечер я верчусь перед зеркалом в ужасном старом купальнике и прихожу к выводу, что все эти жировые складки никак нельзя выставлять напоказ. А с растительностью на теле что прикажете делать? Я усердно брею подмышки позаимствованным у Анны станком и случайно срезаю кожу, и ранка ужасно саднит.
Звоню Магде, чтобы все отменить. Она принимается уверять, что благодаря плаванию непременно подтягиваются все мышцы и что у самых здоровенных и накачанных пловцов всегда плоский живот, упругие ягодицы и стройные ноги. Пока она все это говорит, я разглядываю свое дряблое тело. И в конце концов соглашаюсь пойти.
В пятнадцать минут седьмого еле продираю глаза, но прохладный уличный воздух быстро приводит меня в чувство. Почти всю дорогу до клуба я бегу трусцой, лишь изредка переходя на шаг, чтобы перевести дыхание. Лишняя тренировка мне не повредит. Без трех минут семь я стою у дверей закрытого клуба. Там уже поджидает кучка любителей здорового образа жизни в надвинутых на лоб капюшонах спортивных толстовок. Магды среди них нет. Красавчика брюнета, который мог бы сойти за Мика, тоже не наблюдается. Я слишком стесняюсь своей школьной формы, поэтому становлюсь чуть поодаль, судорожно вцепившись обеими руками в спортивную сумку. Наверняка все сейчас думают: что, интересно, понадобилось этой жирной школьнице в нашем фитнес-центре? Таким здесь не место. Замечаю в толпе очень худенькую девушку в зеленом спортивном костюме, которая пристально меня разглядывает.
– Привет, Элли, – обращается она ко мне.
Я недоуменно молчу. Тут девушка улыбается, и я наконец узнаю ее. Это же Зоя Патерсон! Зоя – гордость нашей школы. На редкость башковитая девчонка. Сейчас она должна была быть в десятом классе, но ее перевели сразу в одиннадцатый, чтобы она могла сдать все экзамены на год раньше. Понятия не имею, сколько у нее предметов по программе – десять, одиннадцать, а может, даже двенадцать. И готова поспорить, что по всем она получит высший балл. Зою каждый год выбирают лучшей ученицей. А еще она хорошо рисует.
Именно так мы с ней и познакомились. Раньше мы часто оставались вместе на дополнительные занятия по ИЗО, а потом миссис Лилли, наша учительница рисования, предложила нам расписать стену в классе, чтобы как-то оживить обстановку. И вот каждый день в обеденный перерыв мы с Зоей приходили в кабинет и вместе работали над нашим проектом.
Поначалу мы почти не разговаривали друг с другом. Я думала, что Зоя не хочет общаться со мной только потому, что я младше, но вскоре догадалась, что она просто застенчивая, даже еще больше, чем я. Поэтому как-то раз я набралась смелости и первая заговорила с ней, и с тех пор мы стали часто переговариваться и пересмеиваться. А к тому времени,
3
Вирджиния Вульф (1882–1941), Джейн Остин (1775–1817), Шарлота Бронте (1816–1855), Эмили Бронте (1818–1848) – английские писательницы.
4
Флоренс Найтингейл (1820–1910) – сестра милосердия и общественный деятель Великобритании. Билли Холидей (1915–1959) – первая по-настоящему популярная американская джазовая певица. Фрида Кало де Ривера (1907–1954) – мексиканская художница (прим. ред.).
Но в этом году Зоя перестала приходить на дополнительные занятия по рисованию, а когда мы встречались с ней где-нибудь в раздевалке или в школьном коридоре, то просто здоровались друг с другом и разбегались по своим делам. Я думала, что она избегает меня, потому что считает малявкой или потому что слишком занята подготовкой к экзаменам и ей просто некогда.
– Привет, Зоя. Не ожидала тебя увидеть, – говорю я.
Мне всегда казалось, что Зоя, как и я, прохладно относится ко всякого рода спортивным занятиям.
– Вообще-то я каждый день сюда прихожу, – отвечает Зоя. – Ты тоже в бассейн?
– Да. За компанию с Магдой. Моей подругой, блондинкой, ты ее знаешь. Только она еще не пришла. Проспала небось.
Наконец двери клуба открываются. Я говорю, что останусь на улице ждать Магду, а Зоя устремляется в раздевалку. Не помню, чтобы раньше она была такой худой. Щеки впали, штаны на бедрах болтаются. По правде говоря, Зоя и толстой-то никогда не была, не то что я, но попа у нее была приличная. Хм, может, плавание и впрямь помогает?
Я всерьез задумываюсь над тем, чтобы приходить сюда каждый день. Только, разумеется, без Магды, потому что она заявляется почти в двадцать минут восьмого.
– Привет, Элли, – зевает она. – Я еле встала в такую рань.
– И все равно опоздала.
Она не обращает на мои слова никакого внимания, и мы идем в кассу покупать билеты.
– Ты видела здесь кого-нибудь, похожего на Мика? – спрашивает Магда, зыркая по сторонам. – Смазливого такого брюнета?
– Не припомню. Мимо меня целая толпа успела пройти. Но никаких сногсшибательных красавцев я что-то не заметила. Впрочем, сама знаешь, на парней у нас разные взгляды.
– И не говори, – вздыхает Магда. – Видела я твоего Дэна.
– Дэн не мой парень, сколько раз тебе говорить.
– Тогда кто же он? – удивляется Магда.
– Понятия не имею, – отвечаю я.
Дэн был по уши влюблен в меня и постоянно доставал своими признаниями. Иногда мы вместе гуляли, но наши отношения никогда не выходили за рамки приличия. Это определенно не был роман века. Или года, месяца, минуты и даже секунды. И хотя сам Дэн утверждал, что любит меня, я никогда не воспринимала его чувства всерьез. А уж сейчас тем более ни в чем не была уверена. Он уже давно не писал мне и даже не перезвонил с тех пор, как я помешала ему смотреть какой-то там дурацкий матч по регби.