Девчонка с изнанки
Шрифт:
– А кто тогда устроил твой побег?
Марек пожал плечами:
– Командор Клайар, кто же ещё?
Я отступила к дивану, плюхнулась на него, откинулась на спинку и тяжело вздохнула-выдохнула.
– Кира, давай я раз и навсегда поясню кое-что… Не должен бы я тебе этого говорить, но раз именно тебя Клайар прислал, значит, тебе можно абсолютно доверять, даже не будь ты моей сестрой… У нас система очень закрытая, сами от себя бережёмся. Есть секретные незарегистрированные каналы и базы. Есть персонал этих баз, который знает только товарищей и начальника. Есть агенты, которые проводят беглецов с поверхности сюда по всем звеньям цепочки. И
– Он знает тебя, и отправил меня проводником к Шокеру?!
Марек поспешно пересел на диван ко мне поближе и повернулся так, чтобы видеть малейшее моё движение. Наверное, моё состояние внушало ему тревогу. А меня и правда уже колотило.
– Кирюша, командор Клайар никогда не был знаком с Тайлером, потому что в его функции контакт с этим персонажем не входил. Он даже не представлял, кто такой Тайлер, почему его разыскивают терракотовые. Поэтому он послал тебя к Шокеру, просто делать работу по своей части и выполнять стандартное задание. Приостановку поиска он сделал только по твоей просьбе, думая, что действительно принимает участие в судьбе отпетого государственного преступника. И он собирался честно дать неведомому Тайлеру неделю. Но на него действительно нажали. И он вынужден был отдать приказ взять Тайлера немедленно.
– Откуда ты это знаешь?
– Он мне сам рассказал. Не вижу причины ему не верить. Клайар не подозревал, что этим самым Тайлером окажусь я. Он увидел, что это я, только когда привёз проводника на Престгатан, чтобы меня ему передать.
– А Нарратора он сдать терракотовым не мог, – вздохнула я. – Ради вашего общего дела.
– Правильно, – кивнул Марек. – Развалилась бы вся наша цепочка, и на её восстановление потребовалось бы время, и немалое. А лишнего времени в нашем деле никогда нет, от нас люди зависят. И вот после того, как они с Шокером увезли меня с Престгатан, командор созвонился, с кем надо, устроил этот цирк с поломкой вагона, с переездом к вертикальному каналу, вызвал доверенных людей на подмогу, чтобы нейтрализовали амбала-проводника и меня забрали. Проводнику пришлось голову проломить, потому что парень был совершенно со стороны, ему нельзя ничего было знать.
– Шокер был в курсе всего этого?
– Нет, не думаю. Командор переговоры все из своей машины вёл, в одиночку. Шокер просто исполнял приказы, где меня загрузить в машину, где выгрузить. Но поскольку Шокер не дурак, он наверняка всё понял, но, скорее всего, не сразу, а потом, когда стало известно о моём побеге. И конечно
– Значит, Шокер признался просто, чтобы никто не стал копать дальше? Чтобы вывести брата из-под подозрений?
– Да наверняка, – уверенно сказал Марек.
– А донос?
– Понятия не имею. Если только Шокер такой хитрый, что сам на себя написал, для верности.
– Значит, командор…
– Это мой верный надёжный товарищ, уже много лет. Мы с ним вместе очень много людей спрятали.
– Зачем ему в этом участвовать? Это так на него не похоже!..
– Затем, видимо, что совесть у него есть, – возразил Марек.
– Ну, это как смотреть, – пробурчала я. – Кое в чём Йан Клайар – большая сволочь.
Марат пожал плечами:
– Я не судья, Кирюша, ни ему, ни тебе. Если между вами что-то не заладилось, я в это вмешиваться не хочу. Я сам таких узлов в личной жизни навязал, что в советчики не гожусь.
– Ну, хорошо, – я постаралась собраться с мыслями. – Теперь кое-что понятно. Вот одного никак не пойму, Марек, тебе-то зачем это надо?
– А что конкретно тебе не нравится? Что я людям помогаю?
– Что за тобой терракотовые по всему мирозданию гоняются, вот что мне не нравится.
– Ну пусть гоняются, это их работа, – пожал плечами Марек. – А это моя работа: вытаскивать людей, которым грозит опасность из-за того, что они не хотят жить так, как все, и не хотят думать так, как большинство. Такие люди часто попадают в беду, хотя никому никакого вреда не причиняют, и уж точно не потрясают основ. Они имеют право просто жить в безопасности, и есть такие невидимые цепочки, которые им помогают.
– Всё равно не понимаю, почему ты, именно ты этим занимаешься? Разве это не дело гатрийцев – спасать своих?
Марат внимательно на меня посмотрел:
– Ты десять лет была наёмницей гатрийского государства, стольких людей знаешь, столько времени провела на поверхности, а отзываешься о гатрийцах, как о чём-то совершенно для тебя чужом.
– Если бы! Хотела бы я, чтобы они были мне чужими! Достали они меня, знаешь, как? Мужики гатрийские особенно!..
Марат глубоко задумался о чём-то, потом всё-таки нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.
– Кирюш, нам надо поговорить о чём-то очень важном… И оно тебе, скорее всего, не понравится.
– Оно мне уже не нравится, – проворчала я. – Один твой тон чего стоит.
– Кира, ты за эти годы ни разу не виделась с родителями. Почему?
– Откуда ты знаешь, что не виделась?
– Знаю, потому что я – виделся, – ответил Марат.
– О, стыдить собрался? Ну давай, мало мне всякого выслушивать приходилось, давай ты ещё поучи! – разозлилась я.
– Я вопрос задал. Простой, кстати. Если отвечать честно, то вопрос простой очень, – пожал плечами Марат. – А выпендриваться друг перед другом и казаться лучше, чем мы есть, нам с тобой не надо. Поэтому можешь просто ответить, почему.
– Не виделась, потому что не хотела. Потому что ненавидела я их! За всё! За то, что наплевать им на нас было, за то, что они тебя даже не вспоминали, когда ты ушёл, за то, что и меня держать не собирались! Если им до нас не было дела, почему мне должно быть дело до них?
Марат осторожно погладил меня по плечу:
– Не злись, Кирюх. Я спросил – ты ответила. Тебе, может, всё равно, но скажу, что отец умер давно уже, а мать снова замуж вышла и уехала в другой город. Я виделся с ней два года назад, а недавно она тоже умерла.