Deus ex homine

Я не был, как это принято у богов, образцом святости и еще одним искупителем человеческих грехов. Я был полнофункциональным, сверхчеловеческим божеством с жидкометаллическим телом, запредельным мозгом, облаками самовоспроизводящегося тумана, выполняющего мои приказы, и рекурсивно обновляемым искусственным интеллектом, подчиненным моей воле. Я мог сделать все, что захочу. Я не Иисус. Я Супермен: вредный Эксцентричный Супермен. Я был чертовски счастлив. Я выжил.

Тишина в Питтенвиме была глубже, чем можно ожидать даже от такой маленькой

приморской деревушки графства Файф. На севере, вдали от брандмауэра Эдриена, чума буйствовала вовсю и дома скрывались в тумане дополнительных защитных экранов.

— Ну как, не похоже на Преззагард? — спросил Крейг, когда мы проезжали по главной улице.

Опасения, — прошептал в моей голове симбионт. — Беспокойство.

Я не мог винить Крейга. Я приятель его падчерицы и в первые же ее выходные приехал к ней в дом. Здесь есть о чем тревожиться.

— Не совсем, — ответил я, ощущая в животе неприятное волнение.

— Нищим выбирать не пристало, как говорит моя старуха, — сказал Крейг. — Ну вот, мы и прибыли.

Сью открыла дверь и приветливо обняла меня. Как всегда, я вижу в ней Эйлин, даже в ее коротко остриженных светлых волосах и морщинистом лице.

— Привет, Юкка, — здоровается она. — Рада тебя видеть.

— И я рад, — отвечаю я, удивляясь сам и поражая моего симбионта подлинной искренностью.

— Эйлин звонила, — продолжает Сью. — Она будет здесь с минуты на минуту.

За ее плечом я замечаю глазеющего на меня Малькольма. Я подмигиваю, и он начинает хихикать. Сью вздыхает.

— Малькольм сводит меня с ума, — жалуется она. — Теперь он вообразил, что может управлять летающим ангелом. Удивительно, каким самонадеянным можно быть в шестилетнем возрасте.

— Эйлин до сих пор осталась такой, — говорю я.

— Знаю.

— Она уже здесь! — неожиданно кричит Малькольм. Мы выбегаем на задний двор и наблюдаем за ее спуском.

Ее ангел оказывается очень большим, даже больше, чем я себе представлял по ее живым изорядам. У него прозрачная, словно стеклянная, кожа и угольно-черные крылья. Лицо и корпус вылеплены грубо, словно в незаконченной скульптуре.

А внутри его груди, как насекомое в янтаре, заперта Эйлин, но она улыбается.

Спускаются они медленно. Воздушные струи от мельчайших лопастей в его крыльях срывают лепестки с хризантем Сью. Ангел легко касается травы. Стеклянистая поверхность стекает в сторону, и "Эйлин выходит наружу.

Я впервые вижу Эйлин после того, как она уехала. От ее мягкого скафандра расходится сияние, и она в нем похожа на рыцаря. Черты ее лица стали резче, и еще у нее появился загар. В обзорных изорядах Кыо-сети пишут, что солдаты Божьего Корпуса не только получают неактивное оборудование, но и подвергаются изменению ДНК. Но все равно это моя Эйлин: запачканные светлые волосы, резко очерченные скулы и зеленые глаза, в которых всегда

горит вызов; моя Эйлин, мой солнечный свет.

Я способен только стоять и смотреть. Она подмигивает мне, подходит обнять мать, брата и Крейга. А потом шагает ко мне, и я слышу гудение ее комбинезона. Она прикасается губами к моей щеке.

— Юкка, — говорит Эйлин, — скажи на милость, что ты тут делаешь?

— Брейк. Перестаньте целоваться, — вмешивается Малькольм.

Эйлин шутливо пихает его.

— Мы не целуемся, — говорит она. — Мы говорим друг другу «привет». — Она улыбается. — Я слышала^ что ты хотел познакомиться с моим ангелом.

Лицо Малькольма вспыхивает. Но Сью решительно берет Эйлин за руку.

— Сначала надо поесть, — говорит она. — Потом будете играть.

Эйлин смеется.

— Ну вот, теперь я дома! — восклицает она.

Эйлин с удовольствием ест. Она сменила свой скафандр на джинсы и футболку и теперь еще больше похожа на девчонку, которую я помню. Она перехватывает мой взгляд и пожимает под столом руку.

— Не переживай, — говорит она. — Я настоящая. Я ничего не говорю, только отдергиваю руку.

Крейг и Сью обмениваются взглядами, и симбионт советует мне что-нибудь сказать.

— Как я догадываюсь, вы все настроены остаться по эту сторону брандмауэра? — выдавливаю я из себя.

Сью кивает:

— Я не собираюсь никуда уходить. Этот дом построил мой отец, и мы останемся здесь, даже если боги предпочтут уйти. Кроме того, эта компьютерная штука неплохо нас защищает.

— Рыба, — говорю я. Она смеется:

— Я никогда к этому не привыкну. Я знаю, что это имя ей дали те молодые парни, которые ее выстроили, но почему они назвали ее Fish?

Я пожимаю плечами:

— Это глупая шутка, рекурсивный акроним. Fish Is Super Human. Все с большой буквы. На самом деле это нисколько не смешно.

— Пусть так. Ну, по милости Рыбы, мы останемся здесь сколько будет возможно.

— Это хорошо.

«И глупо», — добавляю я про себя.

— Можно сказать, что это шотландская черта, — говорит Крейг. — Упрямство.

— И финская тоже, — замечаю я. — Не думаю, чтобы в ближайшем времени мои родители собрались куда-то переезжать.

— Видишь, я всегда знал, что у нас есть что-то общее, — кивает он, хотя симбионт предупреждает меня о неискренности его улыбки.

— Эй, — возмущается Эйлин, — насколько я помню, ваша дочь не Юкка. А я только что вернулась с войны.

— Ну и как там война? — спрашивает Крейг. Вызов, — предупреждает меня симбионт.

Я чувствую себя не в своей тарелке. Эйлин печально улыбается.

— Грязная, — отвечает она.

— У меня приятель был в Ираке давным-давно, — говорит Крейг. — Вот там было грязно. Сплошная кровь и кишки. Сейчас все делают машины и нерды. И эти машины даже не могут тебя убить. Что это за война?