Детство
Шрифт:
— Егоор! — На меня налетел заплаканный полуодетый Санька, — Дядька Иван, ну что ж вы…
Мужик только дёрнул плечами, и дружок мой отстал.
— Егор, ну ты чего? Зачем в город-то? — Запрыгнув на сани, тормошил меня Чиж, — Оставайся! Попроси тётку-то, а?!
— Неча! — Прервал его Карп Иваныч, — Сей час кнутом получишь! Не твоего ума дело, сопливец!
Санька соскочил с саней и зашагал рядом, то и дело срываясь на трусцу.
— Как же так…
Стиснув зубы, дёргаю головой в сторону Ивана Карпыча. Отстал Санька далеко за околицей, замёрзнув окончательно. Видя его заплаканный глаза, и сам разнюнился. Соскочив с саней, обнял его крепко и прошептал горячечно:
— Я вернусь,
Догнав сани, запрыгнул, и больше не оглядывался.
К железке [17] подъехали под самый вечор. Народищу! Иван Карпыч, такой важный и осанистый в деревне, съёжился чутка и будто полинял весь, даже меньше стал. Оглянувшись на меня, он цыкнул раздражённо зубом и расправился было, но ненадолго. Первый же встреченный полицейский, и дядька снова съёжился, уже не оглядываясь на меня.
17
Железной дороге.
К самой станции подъезжать не стали, свернули куда-то в сторону. Пару раз спросив дорогу, заехали в скопление домишек, стоящих чуть не вплотную друг к дружке.
— Как они живут-то здесь? — Изумился я, — Даже огорода ни у кого, почитай и нет!
— В городе ещё хужей, — С каким-то злорадством отозвался Иван Карпыч, стуча кнутовищем в ворота, — Илья Федосеевич!
На стук вышел мужик с босым [18] белым лицом, на котором виднелись сизые прожилки.
18
Бритым. Без усов и бороды.
— Из скопцов [19] , что ли? — Подумалось мне, но Иван Карпыч, не брезгуя, расцеловался с ним в губы.
Гнедка дядька распрягал сам, поставив в небольшом сараюшке к овцам.
— Тесновато ему, ну да ничего, ночку перестоит, — Со смешками суетился рядом Илья Федосеевич, обдавая запахом хмельного, — Ну заходи, заходи в тепло!
Робея, захожу следом за Иван Карпычем. Эвона! Сколько господских предметов-то! Зеркало большущее, да чуть ли не в аршин [20] , и даже не облупившееся почти. И в рамочке с позолотой! Божечки, живут же люди!
19
Общины скопцов считали, что единственным путём спасения души является борьба с плотью путём оскопления (кастрации).
20
Аршин: старорусская единица измерения длины. 1 аршин = 1/3 сажени = 4 четверти = 16 вершков = 28 дюймов = 0,7112 м.
— Твой, что ли? — Илья Федосеевич больно повернул меня к себе за плечи, — Да уж, всё как ты и говорил! Дерзкой! В чужой дом зашёл, и ни тебе перекреститься, но шапку с головы снять.
Торопливо срываю шапку и кланяюсь, полыхая стыдом.
— Да уж, — Повторил хозяин дома, отпуская меня, — тяжко такому в учении придётся. Не одну палку обломают, прежде чем в люди выйдет!
— В люди, — Вздохнул Иван Карпыч, глядя на меня с брезгой, — хоть бы как… какие там люди!
Разоблачившись наконец, Иван Карпыч принялся одарять домашних хозяина
Супруга Ильи Федосеевича, дородная Ираида Акакиевна, живо накрыла на стол и под суровым взглядом супруга, поджав губы, молча принесла хрустальный графинчик.
— Пойдём-ка, — Тронула меня за рукав хозяйка дома, глядя жалеючи, — Покормлю. С мущщинами тебе сейчас сидеть не стоит, мой Илья Федосеевич на старые дрожжи быстро-то догонится, да и Илье Карпычу с устатку много не нужно. А тебе нечего сидеть с ними, слушать-то. Вошек-то нет?
Она быстро провела рукой по моим волосам.
— Нетути, надо же. Пойдём! Постояльцы иногда гостевают, — Рассказывала она, устраивая меня в отдельной (!) комнатке, где помещалась богатющая железная кровать, небольшой стол, сундук и два самонастоящих господских стула, гладких и блестючих, рази чутка ободранных, — а сейчас вот свободно. Илье Карпычу я кровать расстелю, а тебе и на сундуке ладно. Сейчас!
Вернувшись через несколько минут, она поставила на стол большую тарелку со снедью. Калёные яйца, кусок слегка заветревшегося окорока, да несколько кусков чуть подсохшего ситного [21] .
— Илья Федосеевич-то мой официянтом при буфете вокзальном служит, — С ноткой законной гордости поведала женщина, — во как! Мущщина он уважительный, так что и буфетчик к нему со всей приязнью. Господам-то в буфете только свежее подавай, вот и приносит иногда. Яйца вон калёные… ешь, ешь! Хучь все!
21
Ситный хлеб — это хлеб из пшеничной муки, просеянной через сито. С нежной структурой и более дорогой, он был более высокого качества. Подавали его даже к чаю с творогом и медом.
Она засмеялась по-доброму, и у меня на миг сжалось сердце. А может… тётка-то добрая, да и муж ейный в люди вышел! Официянт! На самой станции работает — должность имеет, значит. Не шутка! При деньгах, да ещё и снедь перепадает, бывалоча! Так может…
— А сыночек старший и вовсе, — Продолжила она, горделиво поведя плечом, — прогимназию окончил! Конторщиком устроился — к купцу Малееву, что пиленым лесом торгует.
— Да ты что, — Заполошилась она, не поняв моей внезапной вялости, — никак совсем приморило в тепле? Ну ложись, ложись!
Воркуя, она расстилала бельё на плоской крышке здоровенного сундука, попутно рассказывая про сына и удачно вышедших замуж дочек.
— Ты в нужник-то зайди, а то ночью искать почнёшь! Пойдём, провожу.
Присаживаясь в сортире, мимоходом оценил маленький дворик.
— Эка вонища здесь по весне начнётся! — Пришла в голову мысля, — Когда говно, значит, таять почнёт!
Хозяйка дома, закутавшись в шаль, дожидалась у крыльца.
— Всё? Ну давай, руки помой и ложись.
Мимолётно погладив меня по голове, Ираида Акакиевна ушла.
Ворочаясь в жарко натопленной комнате, я думал думки. Всяко думалось, не всегда доброе. Зависть злая к детям ейным — при батюшке и матушке живут, да не голодовали небось! А потом и сморило.
Посерёд ночи разбудил Иван Карпыч, пьяно добравшийся до расстеленной загодя кровати.
— Ишь ты! — Сказал он, снимая сапоги и разматывая духовитые портянки, — Наливочка-то господская, она послаще бражки-то!
Гулеванить дядька не стал и скоро захрапел.
С утра проснулся рано и вышел сторожко, стараясь не разбудить храпящего Ивана Карпыча и поглядывая на диковинные господские вещи Хозяйка уже возилась на кухне.