Детство Левы
Шрифт:
Но вскоре я пристрелялся.
Для этого мне потребовался ковшик с длинной ручкой. С помощью этого неплохого рычага удавалось попасть водой даже на проезжую часть.
Одно было плохо — приходилось бегать с ведром. Сначала я наливал по полведра, потом перешёл на целое. Грязная тряпка уже плохо закрывала лужу на полу. Луж вообще становилось всё больше. Но это как раз было хорошо. Хорошо было быть мокрым, грязным, наполненным водой. Солнце поднималось всё выше над городом. Оно светило своими пыльными лучами прямо в
Вода струилась вокруг. Вся квартира окончательно превратилась в водный мир. Казалось, что вскоре здесь запрыгают лягушки и заскачут жуки-плавунцы. Хлюпанье тряпки, грохот вёдер, звон наливаемой воды, противный звук скользкой руки о мокрое стекло — эти звуки наполняли моё сердце.
Я настолько разошёлся, что решил налить полную ванну воды, полные тазы и кастрюли, чтобы не бегать туда-сюда. Вся посуда теперь стояла на полу. Вода журчала изо всех кранов. А я кричал сверху обалдевшим прохожим:
— Что? Жарко! А вот я вам!..
Наконец я решил поливать прохожих из шланга. Почему-то мне показалось, что шланг у папы есть. Я вынул всё из-под ванны — папину старую гирю, какие-то тазики и грязные коробочки, потом начал рыскать по прихожей и по кухне, но шланг всё никак не находился. Тогда я стал кричать из другого окна Колупаеву, который шлялся во дворе без дела и видимо поджидал меня:
— Колупаев! У тебя шланг есть?
— Что?
— Шланг есть?
— Что?
— Дед Пихто! Шланг у тебя есть длинный резиновый? Глухая тетеря!
— Сам ты шланг! — обиделся Колупаев.
…И в этот момент в дверь позвонили.
Несколько секунд, а может и минут, я стоял как громом поражённый. Никто не мог прийти в это время. Кроме, конечно, разбойников и убийц.
Но это были не разбойники и не убийцы.
На пороге стояла мама с испуганным лицом и соседка тётя Валя.
— Лёва, что случилось? — быстро спросила мама.
— Ну я же говорила! — радостно сказала соседка.
Как я потом узнал, маму с работы вызвала по телефону именно она, тётя Валя.
— А я, понимаешь, Марин, слышу, воду кто-то льёт, — радостно хохоча, приговаривала тётя Валя, пока мама с хмурым видом следователя по особо важным делам осматривала место происшествия.
— Так! — грозно сказала мама, осмотрев комнату.
— И льёт, и льёт, — продолжала тётя Валя. — Я думаю, чего это ты… может, стирку устроила? Или купаешь своего? Потом думаю, нет, не может быть, я же видела, как ты на работу уходила… А он главное дело льёт, льёт… Я из ванной-то слышу! Ну, нахалёнок! — радостно говорила тётя Валя, с видом победителя усевшись в кресло.
— Так! — сказала мама, осмотрев кухню.
— Потом ещё слышу, прям какой-то налёт! Ну точно налёт! Кастрюли на кухне падают, вёдра гремят… И всё больше, больше… Не иначе, думаю, парень твой хулиганит… Выглянула — точно, льёт! С балкона! Ну, нахалёнок! —
— Ты зачем это сделал? — тихо спросила мама.
— Не знаю! — так же тихо ответил я.
— А я знаю! Ты осёл! — громко и чётко сказала мама.
Тут тётя Валя как-то осеклась, перестала хихикать и начала меня испуганно увещевать.
— Ты, Лёва, уже не маленький, — ласково говорила она, с испугом поглядывая на маму. — Ты уже должен понимать. А если бы ты на милиционера попал? Или на старенького дедушку?
— Знаешь что, Валь, — решительно сказала мама. — Ты иди. Спасибо тебе за всё. Спасла нашу квартиру от потопа.
— Да что, я ничего. Ремонт недавно был, я и подумала: вдруг зальёт… — каким-то ослабевшим голосом сказала тётя Валя. — Я просто так. На всякий случай.
Видно, тётя Валя серьёзно опасалась за мою жизнь и не решалась уйти сразу.
— Ну вот, — грустно сказала она. — Такой концерт вот получился по заявкам радиослушателей.
…Когда она ушла, несколько секунд мы с мамой стояли в тишине.
— Лёва! — сказала мама, разрубая воздух ладонью. — Будь добр! Объясни мне пожалуйста. Чётко и ясно. Что означает. Твоё поведение.
Я пожал плечами.
— И это всё? — леденящим душу голосом спросила мама.
— Мама, — убедительно сказал я, даже сам поразившись про себя своей убедительности. — Ну как я могу объяснить тебе то, что объяснить в принципе невозможно?
— А вот будь добр! — заорала мама. — Вот уж постарайся пожалуйста объяснить!
— Ты взрослый человек! — кричала мама. — Отвечай за свои поступки! Или хотя бы возьми тряпку и немедленно вытри пол!
Я стал ползать по полу, хлюпая носом.
Мама вдруг присела на корточки, взяла меня за подбородок и подняла моё лицо к свету.
— Лёва, — сказала она. — Я ещё раз спрашиваю: ну что с тобой происходит? Одно безобразие за другим. У меня же сердце не каменное. Звонит соседка. Мне было плохо, честное слово. Меня валокордином отпаивали. Я мчусь к тебе через весь город. Я пять лет жизни потеряла, наверное, за этот час. А тут какая-то ерунда. Льёт воду из окна, как в шесть лет. Или вчера… Два часа бегала искала по всей Красной Пресне. Думала, тебя цыгане украли.
Мама смотрела на меня внимательно и напряжённо.
Наверное, она думала, что я понемногу начинаю осознавать всю тяжесть совершенного мною проступка. И проникаюсь горьким чувством ответственности за содеянное.
Мне хотелось сказать, что мне уже не шесть лет, что я прекрасно пониманию разницу между баловством и нормальным поведением, что я не играл и не валял дурака, а изучал свойства льющейся воды и другие её чудесные качества, что возможно после этого дня я стану биологом, химиком, моряком, механиком фонтанов или фокусником, но ничего этого я сказать не успел.