Детский сад
Шрифт:
— Он здесь новенький, а раскомандовался.
— Ничего и не раскомандовался, — сухо сказал появившийся в дверном проёме Коннор. — Я сделал ей замечание.
— Ирма, миленькая, выйди, я должна снова наедине поговорить с Коннором. Не обижайся, ладно? — Селена чмокнула волчишку в щёчку и поставила на ноги.
Проходя мимо Коннора, Ирма быстро показала ему язык. Мальчишка от неожиданности только рот раскрыл и не сразу опомнился.
Селена устало присела на кровать. Хочется спать. Хочется отдохнуть. Хочется посидеть в полной тишине и в полном одиночестве: не привыкла столь активно общаться даже со взрослыми людьми, что
— Скажи этому Мике и оборотням, что они должны меня слушаться!
— … А почему они должны тебя слушаться? — оправившись от изумления и глядя на него во все глаза, спросила Селена.
— Потому что здесь только одна группа — моя.
Девушка испытующе посмотрела на него, кашлянула и тихо сказала:
— А вот фиг тебе… Здесь только одна группа — моя.
Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Мальчишка смотрел непроницаемо, но упрямо. Селена — спокойно, потому что вместо колючих тёмных глаз Коннора она наконец видела то, что нужно сделать в первую очередь.
— Скоро у нас обед и «тихий» час, — ровно сказала девушка. — И у меня к тебе есть просьба. Однажды Джарри сказал, что маг этого дома из-за внутреннего предвидения оставил мне свои колдовские или магические книги. То есть магу было дано неясное впечатление, что его книги понадобятся чужаку. Мне бы хотелось, чтобы ты с ребятами побродил по домам деревни. А если ты или кто-то из них тоже что-нибудь найдёте?
— Что такое «тихий» час?
— Время дневного сна. За ночь вы вряд ли выспались, так что, я думаю, сегодня дневной сон вам будет очень даже нужен. И у меня ещё одна просьба. Личная. У Колина трудности с оборотничеством. Он защищал сестру, пока они бегали вдвоём. Поэтому чаще был в личине зверя, чем человека. Джарри ему однажды помог, использовав заклинание трансформации. Если ты знаешь такого рода заклинание, помоги Колину.
— Помогу, — тоже ровно сказал Коннор. И внезапно спросил: — Ты меня отдашь этим — из-за Джарри?
— Нет.
— Почему?
— Они собираются убить Джарри. Если выдам тебя — убьют и тебя.
На этот раз мальчишка не смог сдержать своих чувств. Он удивился так, как удивился бы нормальный маленький человек.
— А с чего ты решила, что нас убьют? Они же сказали, что арестовали Джарри.
— Мне нужен последний штрих в эту картинку. Если ты мне ответишь, я объясню, почему я так решила. Помнишь, ты мне сказал, что Аэрон и Траян не выглядят тренированными? А какими они выглядят? Я так поняла, что они защищены каким-то полем, не дающим тебе рассмотреть всё в подробностях. Но что-то же ты увидел?
— Они кабинетные, — пожал плечами Коннор. — Они, конечно, по роду своему занимаются привычными для рас магическими тренировками, но в основном они технари, правда, военные технари. Я так вижу их силу… — И осёкся, глядя на неё испуганно. — Они не полицейские!
— Вот теперь я поняла всю картину, — задумчиво сказала Селена. — А то всё вспоминала и понять не могла, почему они себя так ведут. Помнишь, как Аэрон ударил Джарри? А потом вы все бросились к Джарри прикрыть его от эльфа?
— Помню. И что?
— Перед тем как я его ударила, он встал так, чтобы убить мага — ударом по голове. Вспомни. Вспомни его позицию. Эти двое ищут вас не для того, чтобы задержать, а чтобы убить. Впечатление, что они фанатики, которые, например, пытаются что-то сделать из смеси техники и магии. Впечатление такое, что они
— Это ты про меня — эксперимент? — тихо спросил Коннор, напрягшись.
Буквально слетев с кровати, Селена в несколько шагов очутилась рядом с ним и встала на колени, обняла его — ему-то отступать некуда, у самой двери стоит.
— Мальчишка! Попробуй ещё раз так о себе сказать!
Он вздрогнул — вырваться из её объятий, и замер. Девушка погладила его по плечам, по голове. И вздохнула, когда он неловко положил подбородок ей на плечо. «Не слишком ли много этого мне? — с горечью подумала она. — Мало того, что событий — рухнувшим водопадом, так теперь плакать над судьбой мальчишки-киборга!»
— Я собираюсь выкрасть Джарри, — сказала она наконец и не стала задерживать движение Коннора отпрянуть от неё.
— Как это — выкрасть?
— Ну, судя по всему, он тоже не догадывается, что его собираются убить. А он мне нужен очень сильно. Он мой учитель. Он мой помощник во всём. Поскольку, как ты сам говоришь, у него чувство вины во всём, он вряд ли захочет, чтобы его похищали. Так что мне остаётся только одно: выкрасть его и объяснить ситуацию так, как я её вижу.
— Я!.. — напористо начал мальчишка и осёкся, наткнувшись на её внимательный взгляд. Уже тоном спокойней он спросил: — Ты примешь мою помощь?
— Приму.
Он кивнул и ушёл.
А Селена позволила себе ещё минуты три поразмышлять, снова тяжело присев на кровать и облокотившись на колени.
В школе всю жизнь она училась на тройки. В выпускном классе, однако, был эпизод, который сейчас вспомнился очень ясно. Каждый урок математичка начинала с пятиминутки — с устного счёта. В одно прекрасное утро пятиминутка затянулась. Из десяти примеров все решили половину быстро. Застряли на шестом. Селена (тогда — Лена) сидела за последней партой и недоумевала. Предыдущие примеры она через раз решила — с грехом пополам. Но как решать этот — сообразила быстро. И теперь оглядывалась на одноклассников, не понимая, почему отличник-медалист и безупречные математики класса пребывали в явном тупике, давая довольно странные ответы. Математичка постепенно начинала злиться. А Селена всё не решалась поднять руку, хотя видела, что ответ легчайший. Наконец, когда один из математиков класса снова дал ошибочный ответ, она не выдержала и неуверенно, но подняла руку. Учительница назвала её фамилию раздражённо: мол, уж ты-то могла бы сидеть — молчать. Но Селена встала и назвала ответ. Минуту спустя математичка со вздохом облегчения сказала ей спасибо и велела садиться. Ни слова упрёка сильным ученикам. Но, уже взрослой вспоминая этот эпизод, Селена поняла: ребята из класса привыкли решать сложные примеры — и не увидели в примере простого решения. Его увидела она, плохо знавшая математику старших классов, но любившая устный счёт…
И вот теперь здесь, в неизвестном и даже неожиданном мире, Селена сидела и думала: «А что, если решение всех проблем простое? Но его не видят все те здешние, которые варятся в собственном соку дурацких перипетий собственной истории. Значит ли это, что я, которая и половины происходящего не понимает, может найти это простое решение?.. Верится с трудом. Но ведь попробовать можно — доискаться этого решения?»
Увы, сиюминутные дела тоже требовали её пригляда.
В дверь снова постучали — на этот раз робко.