Детонатор
Шрифт:
— Не кипятись, Малхад, — сказал он. — Это все от нервов, ты верно подметил. Не нравится мне Сердюк в последнее время. Гонору много. Хвост задирает. Приказы выполняет так, словно великое одолжение делает.
— Приструни, — посоветовал грузин. — Как начнет выеживаться, колючки свои топорщить, сразу в морду. А я подсоблю, будь спок.
— Не поможет. — В глазах Юрчиса плясали злобные рубиновые огоньки. — Поздно воспитывать.
— Хочешь его… — не договорив, Малхад провел ребром ладони по горлу.
Ответа не последовало. Запиликал мобильник Юрчиса.
— Матвей
И он приложил палец к губам, подавая знак молчать. Малхад понимающе кивнул и весь обратился в слух.
Матвеев недолюбливал своего двоюродного брата. Теплых и тем более родственных отношений между ними никогда не было. Правда, Сашок Шурыгин иногда был полезен. Например, когда приходилось отсиживаться в глубинке, пока ищейки ФСБ не собьются со следа. Но гостеприимство никогда не бывало бесплатным. И, кроме того, Матвеев никогда до конца не доверял брату. Подозревал, что тот в случае чего сдаст его с потрохами, чтобы самому выйти сухим из воды.
Распоряжение связаться с Сашком и выяснить судьбу пропавших товарищей застало Матвеева в самый неподходящий момент. Он накрывал на стол, надеясь завоевать признательность Марцелы Груды. Конечно, гордая полячка была не до такой степени неприступна, чтобы отказать ему в близости, поскольку за месяцы совместных скитаний между ними подобное случалось не раз. Однако Матвееву этого было мало. Он не хотел, чтобы во время интимного процесса полячка отбывала некую повинность, безразлично глядя в потолок. Ему хотелось огня, страсти. А в перерывах — немножко нежности и ласки.
Чтобы добиться своего, он припас две бутылки отличного шампанского, коробку дорогих конфет, разных экзотических фруктов, а также несколько деликатесов типа баночки с нежнейшим паштетом из гусиной печенки. Отдавая себе отчет, что путь к сердцу женщины лежит не только через желудок, Матвеев не поленился и не поскупился на подарки. Марцела получила маникюрный набор, золотую цепочку, снятую с шеи задушенной Матвеевом девушки, пару ярких кофточек и черное белье, якобы приобретенное в самом дорогом бутике Москвы. Расчет был нехитрым. Подпоить Марцелу, накормить деликатесами, а потом уговорить примерить обновки.
Первый и второй пункты программы были выполнены без помех. Расположившись по обе стороны от тумбочки на голых кроватях, Матвеев и Марцела опустошили бутылку шампанского, слопали по кисти винограда и стали пробовать конфеты с разнообразными начинками. Оружие было заряжено и лежало так, чтобы можно было схватить сразу, но сейчас им было не до того.
Как и ожидал Матвеев, Марцела разомлела и находилась в прекрасном расположении духа. Он уже было хотел подсунуть ей белье, когда позвонил Юрчис и приказал прояснить обстановку в Туринске.
— Черт бы его побрал, — проворчал Матвеев. — Ни минуты покоя.
— Я не убегу, — подмигнула Марцела. — Знаешь, а ты мне начинаешь нравиться. У тебя руки сильные. Я люблю мужчин с сильными руками.
«Кажется, успела дозу наркотика принять, — обеспокоенно подумал
— Майор полиции Шурыгин слушает, — раздался в трубке голос.
Не будь Матвеев столь занят обхаживанием дамы, он бы непременно обратил внимание на столь официальную фразу и насторожился. Но ему было не до того. Матвееву хотелось поскорее отделаться от поручения и вплотную заняться прелестями полячки.
— Привет, Сашок, — бодро поздоровался он.
— Привет, — сдавленно ответил брат.
— Ты чего как не родной? — удивился Матвеев. — Случилось что?
«Случилось, — ответил бы майор Шурыгин, имей он такую возможность. — Случилось такое, что хоть волком вой».
Но на него требовательно глядел полковник Левич, а за его спиной стоял майор ФСБ, бдительно ловя каждое произнесенное слово. Эти двое, вломившиеся к нему на дачу среди ночи, шутить не собирались. Предупредили, что если Шурыгин вздумает предупредить сообщников, то попросту схлопочет пулю в лоб, без суда и следствия. Почему-то усомниться в угрозе не получалось. Уж больно грозно выглядели они, да и табельное оружие было снято с предохранителей.
— Все в порядке, — сказал Шурыгин.
Его научили, что и как говорить. На него вывела Ивета, которая не утаила ни одного из известных ей секретов. Теперь Шурыгин сидел на кровати в одних трусах и делал то, что ему было велено. Жену пристегнули наручниками к перилам в холле, предварительно убедившись, что у нее в пределах досягаемости нет телефона или компьютера. Да, Левич и Королев были настроены очень серьезно. Перечить им стал бы разве что безумец, а Шурыгин был в своем уме. Правда, рассудок его слегка помутился от страха и неотвратимости возмездия. Ему вменялось в вину пособничество террористам. Лучше бы он просто кого-то убил или ограбил. Светило пожизненное. Заявив, что все в порядке, Шурыгин сильно покривил душой.
— Тогда что у тебя с голосом? — допытывался Матвеев. — Как будто с удавкой на шее разговариваешь.
— Простудился немного, — соврал Шурыгин, а сам подумал, что готов хоть воспаление легких подхватить, лишь бы происходящее оказалось кошмарным сном.
Королев пощекотал ему затылок стволом пистолета: повеселей, мол.
— Температура? — спросил Матвеев.
— Тридцать семь и пять, кхе. Сам виноват. Сквозняк в кабинете устроил.
— Осторожней надо, Сашок. Не маленький.
«Ты для этого позвонил, гад? — подмывало крикнуть Шурыгина. — Чтобы нотации мне читать?»
Вслух же он произнес совсем другое:
— Пройдет. Ты чего звонишь, брат? Который час, знаешь?
— Знаю, — ответил Матвеев. — Вопрос срочный возник.
— Задавай свой вопрос.
— Как у вас в городе? Тихо?
Королев снова приставил пистолет к затылку Шурыгина.
— Сейчас да, — ответил тот. — А вечером заварушка одна приключилась.
— Какая заварушка?
Обернувшись, Матвеев увидел, что Марцела сама взяла обновки и теперь вертит их перед глазами, решая, как с ними быть, но почему-то это его перестало волновать после услышанного.