Детонатор
Шрифт:
– Хорошо! Приведи его сюда. Но если он врет, сделаешь так, чтобы я его больше не видела.
Наталья поцеловала пока еще не состоявшегося любовника в губы и попросила:
– Гриша, сейчас придет раб. Сыграй роль хозяина и узнай, чего он хочет. Только быстрее. А я пока пойду в ванную.
Открыв душ, она разделась и, стоя напротив зеркала, стала любоваться своим телом. Услышав какой-то шум в комнате, слегка приоткрыла дверь, чтобы видеть, что там происходит. Кряжистый лысоватый мужик в длинном дождевике сделал шаг к Григорию и спросил:
– Значит, вы начальником здесь будете?
Охранник схватил
– Все нормально, я сам разберусь, – остановил охранника Григорий. – Что вы хотели рассказать? Только прошу, коротко и конкретно. У меня времени нет.
– Начальник, я про бунт все расскажу и даже покажу самого главного бунтовщика, только ответь на один вопрос, куда ты дел мою жену и дочку?
Наташа увидела, как изменилось, побелело лицо Григория.
– Я не понимаю, о чем вы? Какая жена? Какая дочка?
– Не понимаешь? Тогда я напомню, – мужчина расстегнул дождевик и приблизился вплотную к доктору. – Две недели назад мы приехали устраиваться на работу. Нас отправили в медсанчасть на проверку, и больше я своих не видел. Начальница отдела кадров сказала, что их на неделю отправили в карантин. Неделя прошла, а моих девчонок нет! Прошла вторая. Опять нет! Вместо обещанной работы на заводе двенадцатичасовое копание в вонючих кучах. Еда – баланда из непотрошеной кильки. Что за отношение к людям?! Верни мне жену с дочкой, или веди, показывай, где находится карантин! А потом отвезете меня до ближайшего города. И еще я хочу полный расчет! Вот, я подсчитал, сколько мне должна ваша контора, – и мужчина достал из кармана лист бумаги…
Григорий потянулся за листком, но мужчина неожиданно заломил ему руки и заставил доктора встать на колени.
– Где мои девочки? Мне терять нечего! Спалю тебя! – кричал мужик, поливая Григория смердящей жидкостью из возникшей ниоткуда бутылки.
Охранник пытался отбить доктора, но лысый плеснул ему в лицо содержимым бутылки. Страж, закрыв глаза руками, отпрянул в сторону. Лысый достал зажигалку, щелкнул кремнием и поднес огонек вплотную к лицу доктора.
– Где они? Поверь, я не шучу! – в доказательство своих слов он вылил остатки жидкости на себя. – Где они?..
– Умерли в карантине. Я их убил, – глядя в лицо мужчине, четко произнес Григорий, и его глаза засветились безумным светом, словно он наяву увидел девочку-ангела из своего сна. «Не бойся, ты уже давно мертв…»
Мужчина взвыл, поднес пламя зажигалки к лицу Григория, и буквально через несколько секунд они кружились в огненном танце. Мечась по комнате, натолкнулись на трущего глаза охранника, и теперь уже три факела, сталкиваясь и разбегаясь, хаотично перемещались по комнате, пока не упали замертво…
При виде трех пылающих человеческих тел Наталья пришла в ужас. Люди, еще минуту назад стоявшие рядом с ней, разговаривающие, даже прикасавшиеся к ней, превратились в обгоревшие груды мяса. Каждый из них мечтал о счастье, надеялся, верил и любил…
«Господи! – воскликнула она, – да ведь я сама могла стать этим факелом. Всего несколько секунд отделяли меня от жуткой смерти».
Мужчина взвыл, поднес пламя зажигалки к лицу Григория,
Она обессилено сползла на кафельный пол и очнулась только тогда, когда ее подняли под руки охранники, увидевшие огонь в окне и прибежавшие тушить пожар.
Человеческий мозг похож на ядро грецкого ореха, и чтобы добраться до него, необходимо также расколоть скорлупу
Начальник службы безопасности принес камуфлированный комбинезон и приказал сопроводить Наталью в здание охраны.
Вся жизнь в одно мгновение пронеслась перед ее глазами… Но самое страшное, что кроме ненависти, предательства, лжи, жестокости, измены и обмана, ей нечего было вспомнить. Все хорошее и доброе, что было в ее жизни, закончилось еще в детстве.
«Что же спасло меня от смерти? Случайность? А может, это знак свыше? Может, мне дали последний шанс все изменить, исправить то, что еще можно исправить?..» – мучилась, не находя ответа, Наталья и вдруг увидела девочку.
– Не бойся. Дядя, с которым я раньше беседовала, успокоился. Но его душу, изглоданную червями, спасти нельзя! – пролепетало дитя.
– Кто ты? – спросила женщина, пытаясь дотронуться до ребенка, но ее рука провалилась в пустоту. – Ты ангел?..
– Нет, я твоя совесть! И у тебя в душе черви. Хотя сердце твое еще бьется. А тот дядя много лет ходил мертвый. Потому и пришло время ему сгореть. Тебя тоже сегодня могут сжечь. Будет очень больно.
Девочка, до сих пор стоявшая спиной, повернулась, и от вида ее пустых глазниц Наталья пришла в ужас.
– Но ты можешь остаться жить, – произнесла девочка, и ее глаза наполнились белыми облаками, сквозь которые проглядывало небо.
Только Хозяйка успела подумать: «А что я должна сделать?», как девочка пояснила:
– Спаси других деток, и я о тебе позабочусь!
Пережитый ужас дал понять Наталье, что самое ценное у человека – это жизнь, и только жизнь. Все можно понять, простить, исправить и восстановить… Но жизнь не вернешь. А без нее деньги и власть не имеют смысла. По большому счету они ничего не значат, и их никогда не бывает достаточно, потому что вершина власти и богатства недостижима, как горизонт. В погоне за этой призрачной мечтой незаметно проходит жизнь. Так зачем грызть друг другу глотки и уничтожать все вокруг себя? Сейчас, на краю жизни и смерти, она вдруг ощутила, как в ее судьбе не хватало добра, любви, преданности, нежности… И ей, задыхающейся в смраде преисподней, впервые захотелось увидеть искреннюю радость в обожающих глазах ребенка, ощутить прикосновение маленьких ручек, обвивающих шею.
…Тысячи путей ведут к заблуждению, к истине – только один. Тысячи путей, имя которым предательство, ненависть, подлость, ложь, измена, не принесли Наталье счастья. Сейчас она сама должна была найти тот единственный, ведущий к истине.
«Я должна сделать кого-то счастливым. Полюбить кого-то всем сердцем! Я должна спасти от неизбежной смерти хотя бы тех двух малышей, о которых говорил Григорий. Возможно, так спасу свою душу? Это мой последний шанс!» – шокированная своим открытием, она остановилась, а потом пошла в сторону клиники, ускоряя шаг, затем побежала, падая и сбивая в кровь коленки.