Дети света
Шрифт:
– Она не надела камень, лишив себя помощника, – эхом в моих ушах отдавался сильный мужской голос.
– А я ведь так старался ее предупредить, – сокрушался молодой человек.
– Ей еще много предстоит испытать, – сказал второй мужчина, и на этой фразе я отключилась.
Глава четырнадцатая Другая
Голова до сих пор гудела, я тщетно пыталась вспомнить, что произошло. Лишь спустя некоторое время я стала приходить в себя и память начала возвращаться. Я поморщилась от картины, которую видела накануне, и мне стало противно. Не хотелось думать об этом.
– Как ты мог? – это был голос Эмили.
– Я? А ты? Совсем не следишь за дочерью! Она чуть не погибла! – говорил мужской голос. Мое сердце в раздавленной болью груди стало учащенней биться, что причиняло мне еще большую боль. Я узнала его сильный голос. Это он нес меня на руках.
– А ты тоже хорош! Явился спустя столько лет! Где ты раньше был? Не уезжал бы и защищал ее! – Эмили явно злилась на этого мужчину. Интересно, кто это и почему она его ругает за многолетнее отсутствие? Голос отца месяц назад отличался от голоса мужчины, который я слышала вчера и который слышу сейчас. Моя голова отказывалась соображать. Глазам было больно смотреть и что-то мешало сосредоточить взгляд. Я попробовала проморгаться, но едва уловимая затуманенность осталась. С неимоверным усилием, чуть приподнявшись, я постаралась встать на ноги с кровати, но моя рука, облокотившись на тумбу, соскользнула и книжка, которую я задела, упала на пол. Звук падающей книги остановил разговор двоих.
– По-моему, она проснулась, – сказал мужской голос.
– Пойдем знакомиться, значит! – так же сухо и с претензией ответила Эмили.
Интересно, с кем это собралась меня знакомить мама? Я снова нырнула под одеяло.
В комнату вошла Эмили, за ней мужчина, на вид лет тридцати семи. Он был довольно высокого роста, спортивного телосложения. Русые волнистые волосы аккуратно приглажены гелем. На нем был надет легкий джемпер темного цвета и джинсы. Дорогая обувь начищена до блеска.
– Здравствуй, Алекса! – он нервничал, и его руки слегка дрожали от волнения. Помедлив, он сделал нерешительный шаг вперед. Наступила пауза, которая, казалось, длилась вечно. Мое сердце колотилось, и оно было единственным, что я могла слышать. Мама замерла, облокотившись о стенку и спрятав за спину руки. Мужчина нарушил затянувшуюся паузу первым: – Я так долго ждал этого момента…
Я всматривалась в лицо мужчины. Моя голова кружилась, набирая обороты. Если бы я стояла, то упала бы от того, что творилось в моем мозгу, готовом взорваться. Я смотрела словно в зеркальное отражение знакомых оливковых глаз со светло-коричневой окантовкой вокруг зрачков. Я поняла, кто это был, и почувствовала, как комок застрял в моем горле… Мы смотрели друг другу в глаза, и казалось, это происходило не наяву, а как будто во сне, который мне приснился в утро первого дня учебного года.
– Папа?! – я спросила его, будто сомневалась.
Мне тяжело было дышать. Он подошел к моей кровати, медленно сел рядом, протянул руки, чтобы обнять меня. Меня охватили противоречивые чувства. Я еще не совсем понимала, как реагировать
– Мама говорила, что ты умер… – сказала я, посмотрев на маму, которая стояла поодаль и наблюдала за происходящим.
– Правда? – он с укором посмотрел на Эмили.
– Да, выпил, затем замерз на остановке, – я вновь украдкой посмотрела на Эмили.
– Прости меня, дочка! Эмили вынуждена была тебе говорить неправду, – он отвел глаза в сторону.
– Тогда, во время захвата школы, почему ты не подошел ко мне? Ведь нас могли убить, и мы бы никогда не увиделись! – сказала я в отчаяньи.
Джеймс посмотрел на меня и, вздохнув, покачал головой.
– Я не мог. Нужно было сдерживать захватчиков, иначе они действительно могли навредить нам, а точнее, тебе.
– Но почему мне? Что я такого сделала?
– Потому что ты особенная, дочка, – он дотронулся до моей руки, а я тут же ее отдернула.
– Ты говоришь, как мама! Понятное дело, ты меня не видел триста лет, и теперь я для тебя особенная, – мною овладевала злость, которая, словно паук, захватывала все мое сознание, каждую прожилку и каждую вену. Джеймс и не представлял, как мне было больно, когда он появился и исчез, оставив и меня и Эмили. Он не понимал, как мы жили с ней, скитаясь, словно бродяги, меняя один город на другой. И не понимал, как трудно пришлось Эмили: она всю жизнь прожила в страхе, о котором я и не подозревала, пока он не появился в нашей жизни.
Эмили оторвалась от стены, и теперь она также растерялась, как и Джеймс. Я натянула одеяло до глаз и замотала головой.
– Я не хочу, чтобы ты оставался здесь ни секунды! Я хочу, чтобы ты ушел! Без тебя наша жизнь была спокойной! А теперь я не знаю, что со мной происходит, но я думаю, что в этом виноват ты!
Джеймс встал с моей постели и, подойдя к двери, обернулся и сказал:
– Может быть, ты и права. Все дело во мне. Не надо было появляться в вашей жизни. Прости меня еще раз.
Он вышел. Мама посмотрела ему вслед. А когда повернулась ко мне, на ее глазах застыли слезы. Когда хлопнула входная дверь, она кинулась ко мне. Я опустила одеяло и села, облокотившись на подушки.
– Почему ты с ним так поступила?
– Почему? – я ужаснулась. – Мама! Ты просто многого не знаешь! – в отчаянии закричала я.
– А если он больше не вернется? – спросила она сквозь слезы.
Только теперь я поняла, что я сделала ошибку. Передо мной была не просто Эмили, а влюбленная женщина, которая обрела свою любовь после долгих лет вынужденной разлуки и вновь потеряла ее.
– Прости меня, мама. Я ничего не могу с собой поделать. Целый месяц я считала своего отца предателем, и сейчас я не могу найти ему оправдание.
– Алекса, – она вытирала слезы, скатившиеся по щекам. – Вчера он тебя спас. И если бы не он, неизвестно, что бы с тобой случилось.
– Спас?
– Да, он рассказал, как все произошло.
Воспоминания вновь вернули меня в лес, который кусал меня и царапал, словно дикая кошка.
– А он рассказал тебе, как меня занесло в лес?
– Да.