Дети света
Шрифт:
– Перестань, Найджел.
Они сели за нами, и я повернулась к Клэр и посмотрела на нее исподлобья немигающим взглядом.
– Дерется? – переспросила я.
– На днях Найджел видел Роберта в фитнес-клубе. Он работал на тренажерах. Там же находились ребята из нашей школы и один из них что-то про тебя ляпнул.
Клэр не договорила, и я поняла, что она имела в виду. Мне не терпелось узнать продолжение истории.
– И что же дальше? – с интересом слушала я.
– А дальше Роберт подошел к этим ребятам и, слово за слово, началась драка. Найджел
Похоже, Клэр испугалась. Интересно, за кого – за меня или Найджела?
Я ничего не ответила. Клэр можно понять. Драться – это не спасать, прыгая по канатам. Хотя мне льстило, что Роберт защищал мою честь. Но зачем он это сделал? Мало ли что могут сказать? Это же подростки, и у них на уме всякие пошлые мысли. И решать проблему кулаками – это слишком.
Урок начался, и я радовалась тому, что сидела возле самого окна, прячась за Марину. Преподаватель химии впервые за все время обратился к Роберту, а я с облегчением вздохнула: хорошо, что не ко мне.
– Мистер Эванс, что вы можете рассказать нам о положительном влиянии микроэлементов в организме человека, которые отличаются высокой токсичностью?
Роберт встал.
– Я могу много чего рассказать, – сказал он.
Класс прыснул со смеху, а мистер Харрис ухмыльнулся.
– Хорошо, тогда мы вас внимательно слушаем.
– Например, кадмий регулирует содержание сахара в крови, острота зрения зависит от степени присутствия селена…
– Хорошо, – сказал мистер Харрис, прохаживаясь по классу и посматривая на Роберта с подозрением. – А что вы можете рассказать об отрицательном влиянии содержания, к примеру, ртути в природе?
Я наблюдала за Робертом, выглядывая из-за головы Марины.
– Переизбыток ртути вредно действует на органы пищеварения, почки, сердце и центральную нервную систему, – продолжил рассказ Роберт с такой легкостью, будто пересказывал художественную книгу. – При остром отравлении возникают психические расстройства со вспышкой галлюцинаций. К примеру, на вершине Аконкагуа в Андах Южной Америки главная опасность не обвалы и лавины, а утомляемость, сердечные приступы и галлюцинации, которым подвержены обычные люди, – тут Роберт кашлянул, украдкой посмотрел в нашу сторону, поправил себя, – я имею ввиду люди, чье поведение вследствие галлюцинаций становится неконтролируемым.
Класс с замиранием сердца слушал Роберта. А меня заинтересовало не только, как Роберт отвечает на вопросы, но и что именно он рассказывает. Мистер Харрис остановился и уставился на него.
– Откуда вы знаете про вершину Аконкагуа и про повышенное содержание в ней ртути? Может быть, галлюцинации вызваны другими природными явлениями или аномалиями.
Роберт пожал плечами.
– Друзья недавно вернулись из экспедиции в Андах. Они взяли пробы почвы на этой вершине и обнаружили повышенное содержание в ней ртути.
– Хм, –
Вот это ответ так ответ! Не то что мой по литературе. Класс постепенно вышел из оцепенения и стал шушукаться, посматривая на Роберта, а он, сев на свое место, продолжил с Ноа лабораторную работу. Мы с Мариной многозначительно посмотрели друг на друга, но, не сказав ни слова, взялись за свое задание. Я делала вид, будто полностью погружена в работу, но мои мысли витали рядом с соседней партой.
Ртуть. Может быть, это и есть ответ на мой вопрос? Я просто где-то соприкоснулась с ртутью, либо надышалась ртутными парами, и со мной теперь происходят галлюцинации. Но где и когда это могло произойти? Наверное, стоит расспросить Роберта подробнее. Я в любом случае намеревалась поговорить с ним. Только как к нему подобраться – вот что было самым сложным.
Роберт не казался мне надменным или самолюбивым, а наоборот, в нем было что-то такое, что отличало его от всех остальных красавчиков. Иногда мне казалось, что помимо восхищения и любопытства он вызывал страх. В нем была какая-то необъяснимая внутренняя сила, особенно когда он смотрел в глаза своим проницательным взглядом.
На протяжении оставшихся лекций вплоть до обеда преподаватели не смогли отвлечь меня от мыслей о Роберте. Сама того не желая, я мысленно сравнивала Винсента и Роберта. С первым, как на вулкане, не знаешь, чего ожидать. Но для меня он казался более приземленным человеком. А второй являлся для меня неразгаданной тайной, будоражащей мое сознание, и до него, как до небес, дотянуться было невозможно, несмотря на то, что он первый подошел ко мне и заговорил.
Наконец я дождалась обеда и могла уединиться с Мариной, чтобы рассказать ей о моем разговоре с Винсентом.
– Извини, подруга, не знаю, что с ним, – сказала я, разворачивая горячий бутерброд. – Говорит, что хочет быть со мной наедине и чтобы никого больше рядом, – улыбнулась я виновато.
Марина рассмеялась.
– Алекса, да ладно тебе! Ну, ты даешь! Хватит думать обо мне! А насчет Винсента, ты его уже замучила, судя по всему!
– Что ты имеешь в виду?
– Разве ты не понимаешь?
– Нет, – я покачала головой, недоумевая.
– Он хочет близости! – Марина всплеснула руками.
Я глубоко вздохнула.
– О, подруга, дела похоже, плохи! – она похлопала меня по коленке. – Ладно, пойдем по классам, скоро звонок. Потом поговорим на эту тему.
Наши пары на этот раз не совпали. Прозвенел звонок, и я побежала на следующий урок, перескакивая через ступеньку. Вдруг на пролете лестницы я столкнулась с Робертом плечом и отскочила от него назад к стенке. В теле стояла неимоверная боль, от которой я зажмурилась. По Роберту не скажешь, что он обшит пуленепробиваемой броней. На какое-то мгновение мы с ним зацепились взглядом, и я, вновь очарованная им, не могла оторвать глаз.