Дети судьбы

Шэн Даррен

Я протянул ему дневник.

Он посмотрел с опаской, не дотронувшись до него.

— Это послание от Рональда? — спросил он.

Я тряхнул головой без шеи.

— Тогда что?.. — Его глаза расширились.

— Нет! — задохнулся он.

— Этого не может быть! — он откинул мой капюшон — после того, как я напугал юного себя, я снова надел его — и пристально изучил меня.

Некоторое время спустя беспокойство мистера Длинноута сменилось улыбкой.

—

Это работа моей сестры? — уточнил он.

Я кивнул своей плотной, собранной по частям головой.

— Никогда не думал, что она вмешается, — прошептал он.

— Полагаю, в этом скрыто нечто большее, чем просто освобождение твоей души, но я не буду выпытывать у тебя информацию — для всего, с этим связанного, будет лучше, если я ничего не узнаю.

Я протянул дневник, желая, чтобы он взял его, но мистер Длинноут все еще не трогал его.

— Я не уверен, правильно ли я понял, — сказал он.

Я указал на имя — Даррен Шэн — написанное поперек обложки, потом на себя.

Открыв его, я позволил ему взглянуть на дату и первые несколько строк, затем пролистал до того места, где был описан мой визит в Цирк Уродов и что случилось.

Когда он прочитал часть, где я рассказывал о том, что видел Стива с балкона, я показал на запись пальцем и сильно затряс головой.

— О, — хихикнул мистер Длинноут.

— Понятно.

— Эванна не только спасла твою душу — она вернула тебе нормальную жизнь.

Я улыбнулся, довольный тем, что он, наконец-то, понял.

Я закрыл дневник, хлопнул обложкой, потом предложил ему книгу снова.

На этот раз он взял ее.

— Теперь мне понятен твой план, — сказал он тихо.

— Ты хочешь, чтобы мир узнал об этом, но не сейчас.

— Ты прав — открыв это сейчас, мы рискуем дать волю гончим хаоса.

— Но если осуществить это позднее, незадолго до твоей смерти, это всего лишь окажет влияние на настоящее и будущее.

Руки мистера Длинноута двигались очень быстро, дневник исчез.

— Я буду хранить его, пока не придет время, — сказал он.

— Потом я отправлю его … кому? Автору? Издателю? Человеку, которым ты станешь?

Я быстро кивнул, когда он сказал это.

— Очень хорошо, — сказал он.

— Не могу сказать, как он поступит с ним — может, он сочтет это за обман или не поймет, чего ты хотел от него — но я сделаю, как ты просишь.

Он начал закрывать дверь, потом остановился.

— В этом времени я, конечно, не знаю тебя и теперь, когда ты отстранил себя от истинного течения времени, я никогда и не узнаю.

— Но я чувствую, мы были друзьями.

Он протянул руку, и мы обменялись рукопожатием.

Мистер

Длинноут пожимал руку только в исключительных случаях.

— Удачи тебе, друг, — прошептал он.

— Удачи всем нам.

Потом он быстро прервал контакт и закрыл дверь, предоставив мне удалиться, найти милое, спокойное место, где я смогу побыть один — и умереть.

Теперь я знаю, зачем Эванна прокомментировала то, что мистер Карлиус не был читателем.

Он не имел ничего общего с книгами.

Он не уделял внимания новеллам и другим произведениям художественного вымысла.

Если, через много лет, взрослый Даррен Шэн согласится и опубликует серию книг о вампирах, мистер Карлиус не узнает об этом.

Его внимание будет сконцентрировано на чем-нибудь еще.

Книги выйдут в свет и будут прочитаны, и даже если предположить, что вампиры не книжные черви, слова определенно просочатся к ним.

Когда в Войне Шрамов наступит настороженное затишье, и лидеры обоих сторон попытаются возглавить новую эру перемирия, мой дневник — благодаря удаче вампиров — попадет во все книжные магазины мира.

Вампиры и вампирцы смогут прочитать мою историю (или им прочитают, если они неграмотны).

Они узнают о мистере Карлиусе больше, чем когда-либо себе представляли.

Они четко увидят, как сильно он в действительности вмешивается во все, и узнают о его планах опустошить мир будущего.

Вооруженные этим знанием и объединенные рождением детей Эванны, я уверен, они соберутся вместе и сделают все, чтобы остановить его.

Мистер Длинноут отправит мой дневник взрослому Даррену Шэну.

Не могу представить себе, что он добавит от себя несколько заметок или наставлений — он не посмеет вмешаться в прошлое таким способом.

Возможно, повзрослевший я отделается от дневников, сбросит их со счетов как причудливую работу жулика, и ничего с ними не сделает.

Но зная себя, как я все делаю (сейчас это кажется странным!), я думаю, как только он прочитает их, он примет их за чистую монету.

Мне хотелось верить, что я всегда сохраняю объективность.

Если взрослый я будет читать дневники полностью до конца, и будет полагать, что они реальны, то он будет знать, что сделать.

Перепишит их, повозиться с именами, чтобы не привлечь неприятное внимание к реальным вовлеченным людям, переделает факты в истории, вырежит более унылые записи, беллетризует это немного, создаст действия ограниченные приключением.

И затем, когда он сделает все, что нужно — продаст это! Найдет агента и издателя.