Дети прошлого
Шрифт:
– У меня в комоде спрятана.
Мы снова спустились в квартиру, в комоде нашли платье и пальто Жуковой, аккуратно сложенные стопочкой. Там же, среди Зоиных дневников и фотографий, был найден любопытный договор. Договор этот был написан на листе плотной бумаги, на котором был нарисован череп и тщательно выписан лозунг: «Все за одного, один за всех».
Ниже было написано:
«Договор шайки мстителей. 6 августа 1928 года. Мы, члены шайки «Мститель», все клянемся своей кровью в том, что будем верно хранить нашу тайну, никогда не выдавать друг друга, ни при каких обстоятельствах. Кто нарушит данную клятву, пусть знает, что его ждет месть, заключающаяся
Все подписи на этом документе были сделаны кровью. Я прочел договор и спросил:
– Сколько вам лет, Чернова?
– Через месяц будет шестнадцать.
– Ну ладно. Одевайтесь, вы поедете с нами.
Зоя стала одеваться, привычно напудрилась, поцеловала мать и, не глядя на отчима, вышла вместе с нами.
Мы отвезли Зою в домзак (место предварительного заключения), сделали необходимые распоряжения о вскрытии трупа и поехали домой.
Было уже поздно, около трех часов ночи. Улицы были пустынны, давала о себе знать осенняя сырость. Укутавшись в пальто с поднятым воротником, я молчал. Я думал о Зое, об этом необычном деле, в котором детская романтика переплелась с патологической жестокостью и профессиональным спокойствием, о мотивах этого убийства.
– Что задумались, Лев Романович? – спросил вдруг начальник первой бригады угрозыска, сидевший рядом со мной. – Дельце то сегодня не совсем обычное. А ведь Зоя держалась молодцом, не всякий «специалист» так сумеет. С характером, видно, девушка. А отчима заметили? Тоже, я вам доложу, фрукт. Одна физиономия чего стоит.
– Это верно, – ответил я, – насчет семейного очага дело у Зои, видно, обстояло неважно. Но ведь девочке шестнадцати лет еще полных нет. Откуда эта ранняя зрелость, этот уверенный тон, эти манеры? Ну ладно, разберемся, выясним.
Машина остановилась у моего дома. Я простился с товарищами и пошел к себе.
Утром следующего дня состоялся первый допрос. Зоя встретила меня легкой улыбкой, как старого знакомого.
Я решил беседовать с нею запросто, без излишней официальности. Объяснил ей, что она будет предана суду, что нам важно узнать всю правду, что всякие попытки ввести в заблуждение будут бессмысленны, потому что я все равно буду проверять ее показания, сопоставлять их с показаниями других.
Зоя слушала меня внимательно. Когда я закончил и предложил ей все рассказать по порядку, она сказала:
– Странно думать, что теперь я буду что нибудь скрывать. Я, конечно, все вам расскажу. Я знаю, что представляю для суда большой интерес, что Я не обычная преступница. Ведь, наверно, в газетах будут много писать о нашем деле. Но я хочу, чтобы все сообщения в газеты по моему делу мне предварительно показывали.
– Ошибаетесь, Зоя, – ответил я. – Напрасно вы думаете, что вы и ваше преступление представляют такой исключительный интерес. Скажу вам откровенно, что героиней никто вас не считает и считать не станет. Что же касается газет, то вряд ли их будет интересовать ваше дело. Оно ни с какой стороны не любопытно и не показательно.
– Тогда зачем же вы интересовались подробностями? Убила, и кончено. Судите меня по закону.
– У меня служба такая, что я должен интересоваться подробностями. А лично меня, поверьте, они мало интересуют. Впрочем, если не хотите, можно закончить допрос. Решайте.
Зоя задумалась. Я понял, что она разочарована
– Хорошо. Я буду вам все подробно писать. Только, если можно, лично.
– Пожалуйста. Вот бумага и перо.
Прошло несколько дней. За это время я тщательно знакомился с биографией Зои, условиями, в которых она выросла и воспитывалась. Читал ее дневник, несколько раз беседовал с нею, с Ивановой, с третьим членом шайки – Георгием Ленским. Картина все более прояснялась.
Зоя родилась в уездном городе Волковыске Виленской губернии. Вскоре после рождения Зои ее мать была брошена мужем – мелким чиновником. Очутившись в тяжелом положении, мать стремилась избавиться от дочери, определила ее в приют, заявив, что Зоя – подброшенный ребенок. Однако вскоре выяснилось, что это неправда, и Зою пришлось взять обратно. Два года они жили из милости у чужих людей, пока мать не вышла вторично замуж за Чернова. Потом началась война. Черновы оказались в области, занятой неприятельскими войсками, переходящей затем из рук в руки. Война, кровь, снаряды, вторжения войск, беженцы, постоянный страх, голод – вот первые детские впечатления Зои.
Зоя учится польскому языку, поступает в школу. Школьный ксендз уговаривает девочку принять католичество, водит ее в костел. В костеле полумрак, тишина, музыка органа. На ребенка действует эта торжественная и таинственная обстановка. А ксендз становится все настойчивее. Но мать Зои православная – она не хочет, чтобы дочь стала католичкой.
Дома частые скандалы, отчим сильно пьет. Напившись, он буйствует, иногда бьет мать, бросается на Зою.
В 1923 году семья Черновых переехала из Польши в СССР и обосновалась в Ленинграде, на Обводном канале. Зоя подросла, поступила в школу. Она хорошо учится, читает запоем. Но дома все та же безрадостная обстановка: отчим продолжает пить, иногда в пьяном виде пристает к спящей Зое, пытаясь развратить ее. Мать этого не замечает, ей не до того, у нее вечные заботы, нужда. Она очень постарела за эти годы, вся как то высохла, у нее чуть дрожит нижняя челюсть; она забита, слаба, несчастна.
Зое 13 лет. Она начинает учиться хуже. У нее появляются новые интересы: вечеринки, косметика, наряды. Она зачитывается детективными и сексуальными романами, пытается казаться взрослой женщиной.
Вокруг нее организовался кружок школьных товарищей, у которых она пользуется своеобразным авторитетом. В этом кружке и ее одноклассник – Ленский.
Зоя любила кино. В темном, затихшем зале на экране происходили чудеса: благородные злодеи совершали чудовищные преступления, любили красивейших женщин, жили в роскошных замках, «творили» необыкновенную, великолепную жизнь… Мечтательная, нервная девочка, захлебываясь, впитывала в себя пошлятину импортных боевиков. В школе – скучные уроки, скучные педагоги, скучные стены. Дома тоже все буднично, пьяный отчим, забитая, безвольная мать.
1928 год. Настольные книги – «Турецкий султан», «Пещеры Лихтвеиса», «Антон Кречет». Зоя решает стать героиней. В ее дневниках, написанных в стиле романов Вербицкой, все чаще мелькает мысль об организации шайки.
В своих показаниях, написанных лично, Зоя рассказала:
«Мысль об организации шайки у меня возникла давно. Я была очень недовольна своей жизнью. Моя жизнь была однообразна, сера и скучна. Мне хотелось сильных ощуще¬ний, приключений и т. п. Тут же явилась мысль, что, прежде чем организовать шайку, нужно найти подходящих людей…»