Дети Ночи

Симмонс Дэн

– Они проследили за ребенком… Джошуа…, от приюта до больницы Попеску. Не сомневаюсь, что этот хорек рассказал им все, что знал о тебе…, и обо мне…, до того, как ему перерезали глотку.

– И с тех пор вы скрывались? – спросил О'Рурк.

– С того самого дня, как уехала Кейт. Я уговаривал родителей и друзей бежать, но они оказались упрямыми…, храбрыми.

Лучан отвернулся, но Кейт успела заметить слезы у него на глазах.

«Может быть, стригой просто хорошие актеры», – подумала она, чувствуя себя

совершенно опустошенной. Запах супа в комнате вызывал у нее легкое головокружение.

– Послушай, Кейт. – Лучан сел на кушетку и упер руки в колени. – Я не могу представить тебе никаких доказательств, кроме этого, – он хлопнул себя по груди, – моей принадлежности к ордену и существования ордена. Но попробуй рассуждать здраво. Зачем мне переправлять Джошуа в больницу, а потом помогать тебе с его усыновлением, будь я стригоем?

– Мы даже не знаем, существуют ли в действительности твои стригой, – ответила Кейт. Лучан кивнул.

– Ладно. Но, кажется, я могу тебе кое-что продемонстрировать, чтобы это доказать. Кейт и О'Рурк ждали.

– Первым делом сегодня вечером мы пойдем в медицинский институт и сделаем мне анализ крови, чтобы доказать, что я не стригой. Оборудование допотопное, но элементарный интерактивный тест покажет, проявляется ли в моей крови ретровирусная реакция стригоев.

– Вирус Д, – тихо сказала Кейт.

– Что?

– Вирус Д. – Она подняла глаза. – Мы его так назвали в ЦКЗ.

– Ладно, – согласился Лучан. – В общем, сначала мы делаем простенький тест на вирус Д, а потом разнюхиваем, прошу прощения за выражение, дом того Человека, которого назвал Амадди. Мы будем следить за ним, куда бы он ни направился.

– Зачем? – спросил О'Рурк.

– Потому что если он стригой, то выведет нас на остальных Мой отец был совершенно уверен, что Джошуа – это тот ребенок, который избран для Церемонии Посвящения…, а она вот-вот должна состояться.

– А что такое… – начала было Кейт.

– Я все объясню по дороге в лабораторию мединститута, – сказал Лучан Он поставил кастрюлю на конфорку и снова включил плиту.

– Что вы делаете? – спросил О'Рурк.

– Раз уж мы отправляемся охотиться на вампиров, то я не хочу оставаться голодным.

Он без улыбки начал помешивать суп.

***

В институте все огни были погашены за исключением южного крыла, где подремывал сторож. Лучан провел их через сад с облетевшей листвой к подвальной двери. Повозившись с тяжелой связкой ключей, он открыл портал, который, как показалось Кейт, был бы уместнее в каком-нибудь готическом замке, а не в мединституте. Узкий коридор подвала был захламлен поломанными стульями и покрытыми паутиной столами, и пахло здесь крысиным пометом. Лучан взял с собой фонарик-ручку. В одном месте он

остановился и открыл заскрипевшую дверь.

«Кто там нас поджидает?» – подумала Кейт. Она попыталась перехватить взгляд О'Рурка, но священник имел вид человека, слишком поглощенного своими мыслями.

Комната больше напоминала склад медицинских учебников, если не считать застеленной кушетки, настольной лампы и электроплитки Кейт почувствовала запах плесени и увидела крысиные экскременты. Заметила она и свежие американские книжки, стоявшие вперемешку с медицинской литературой.

– Вы жили здесь? – спросил О'Рурк. Лучан кивнул.

– Стригой обыскали мою квартиру, припугнули моих друзей и…, о родителях я уже говорил. Но институт они осматривали довольно поверхностно. – Он улыбнулся – Если бы я вернулся на занятия, то, думаю, меня заложили бы не меньше десятка «друзей» и преподавателей… А в этом крыле по ночам пусто.

Он погасил свет и повел их дальше по коридору, потом вверх по лестнице через два пролета.

В лаборатории Кейт спросила:

– Я не понимаю. Эти стригой держат в руках и полицию и пограничную охрану?

– Нет, – ответил Лучан, настраивая микроскоп. – Но в этой стране, и в других, как мне говорили…, каждый время от времени работает на стригоев. Они управляют теми, кто управляет.

Кейт с трудом могла поверить, что это помещение – рабочая секция лаборатории мединститута: оптические микроскопы довоенных моделей, щербатые мензурки, запыленные пробирки, ободранные кафельные стойки и обшарпанные деревянные табуретки. Место это скорее напоминало кошмарный образ лаборатории средней школы где-нибудь в американском гетто, многие годы как опустевшей. Но Лучан сказал, что это и есть лаборатория мединститута.

– Чаушеску тоже был стригоем? – спросил О'Рурк. Лучан покачал головой.

– Чаушеску…, супруги Чаушеску…, были орудием в руках стригоев. Они получали приказы от главы Семьи, Воеводы стригоев.

– Темный Советник, – сказал О'Рурк.

Лучан метнул в его сторону внимательный взгляд.

– Где вы слышали это прозвище?

– Так Темный Советник существовал?

– Да, конечно, – ответил Лучан. Он перетащил на стойку допотопный автоклав и включил его в сеть. – Кейт, поищи скальпели.

Кейт огляделась по сторонам в поисках запечатанных упаковок стерильных одноразовых скальпелей, но Лучан сказал:

– Да нет, они там в раковине.

В выщербленной эмалированной кювете лежало несколько стальных скальпелей. Она взяла кювету и, покачав головой, подала ее Лучану. Тот поставил кювету в автоклав, который начал гудеть.

– Этот анализ не имеет значения, – сказала Кейт. – Он ничего не докажет.

– Думаю, докажет, – отозвался Лучан. Он опустил светозащитные шторы на окнах и включил свет над микроскопом.