Дети Ночи

Симмонс Дэн

– Майкл, наш…, э-э-э…, цыганский друг ждет. Они последовали за отцом Яношем в глубь собора, прошли через заменяющий дверь тяжелый занавес и поднялись по винтовой каменной лестнице.

– Вы, как всегда, играли великолепно, – сказал О'Рурк священнику.

Отец Янош улыбнулся через плечо. Его сутана шуршала по каменному полу.

– А-а…, это просто репетиция к завтрашнему концерту для туристов. Туристы любят Баха. По-моему, даже больше, чем вы, органисты.

Они поднялись на хоры, футов на тридцать выше затемненного свода церкви.

В конце скамейки сидел крупный мужчина. Между низко надвинутой шерстяной шапочкой и застегнутым до подбородка овчинным тулупом Кейт заметила выразительное лицо с густыми усами.

– Если нужно, я останусь, – предложил отец Янош. О'Рурк прикоснулся к его плечу.

– Нет необходимости, Янош. Мы с тобой потом поговорим.

Пожилой священник кивнул, поклонился Кейт и ушел вниз по лестнице.

Вслед за О'Рурком Кейт приблизилась к скамье, где их ждал смуглолицый. Несмотря на то что глаза ее уже успели привыкнуть к тусклому освещению церкви, здесь было очень темно.

– Dobroy, доктор Нью…, ман? – обратился человек к О'Рурку голосом, вполне соответствовавшим его заостренному лицу. Зубы его странно блеснули. Он перевел взгляд на Кейт. – Оу… Рерк?

– Доктор Нойман – это я, – сказала Кейт. Отзвуки музыки Баха все еще вибрировали у нее в костях, пробиваясь сквозь слои усталости. Ей потребовалось сделать усилие над собой, чтобы вернуться к реальности. – А вы – Николо Чоаба?

Цыган улыбнулся, и Кейт увидела на всех его зубах золотые коронки.

– Воевода Чоаба, – довольно грубо поправил он. Кейт посмотрела на О Турка. Воевода. Это же слово было написано под венским портретом Влада Цепеша.

– Beszel Romany? – спросил воевода Чоаба. – Маgyarul?

– Nem, – ответил О'Рурк. – Sajnalom. Kerem beszel angolul?

Золотые зубы сверкнули.

– Да…, да, я говорить английский… Dobroy Добро пожаловать.

Акцент Чоабы напомнил Кейт старый фильм с Белой Лугоши. Чтобы немного встряхнуться, она потерла щеку.

– Воевода Чоаба, – начала Кейт, – отец Янош объяснил, чего мы хотим?

Цыган слегка нахмурился, глядя на нее, а потом снова вспыхнули золотые зубы.

– Хотим? Igen! Да…, вы хотеть попасть в Румыния. Вы приехать из… Egyesult Allamokba… Соединенные Штаты…, и ехать Румыния. Nem?

– Да, – ответила Кейт. – Завтра. Воевода Чоаба нахмурился еще больше.

– Hetfo, – пояснил О'Рурк – Завтра. В ночь на понедельник.

– Ага… hetfo, да-да, мы переходить завтра ночь, понедельник. Это есть это все как вы сказать? договорились. – Цыган повертел пальцами перед своим лицом. – Sajnalom…, мой сын, Балан, он говорить английский очень хорошо, но он…, бизнес. Да? Кейт кивнула.

– О цене мы уже договорились?

Воевода Чоаба с прищуром посмотрел на нее.

– Kerem?

– Mennyibe kerul? – спросил О'Рурк, изобразив красноречивый жест пальцами. – Penz.

Цыган широко развел руки, как бы сметая что-то в воздухе. Потом поднял палец и показал его Кейт.

– Ezer…,

вы. – Теперь он показал палец священнику. – Ezer…, вы.

– По тысяче с каждого, – сказал О'Рурк.

– Американские доллары США наличными, – добавил воевода Чоаба, тщательно выговаривая каждый слог.

Кейт кивнула. Именно такую сумму накануне называл отец Янош О'Рурку.

– Сейчас, – сказал цыган, сверкнув зубами. Кейт медленно покачала головой.

– Двести с каждого из нас сейчас, – сказала она. – Остальное – когда мы встретим нашего друга в Румынии. В глазах Чоабы зажегся огонек.

– Ketszaz ejszakat…, м-м-м…, сегодня ночью, – сказал О'Рурк. – Nyolcszaz on erkezes. О'кей?

Кейт протянула конверт с четырьмя сотнями. Цыган взял его ловкими пальцами и спрятал под тулуп, даже не заглянув внутрь. Блеснуло золото зубов.

– О'кей.

Затем он извлек из-под тулупа карту и разложил ее на скамье. Кейт и О'Рурк придвинулись ближе. Тупой палец цыгана ткнулся в Будапешт и пошел вдоль железной дороги в юго-восточном направлении. Его голос при перечислении населенных пунктов вдоль маршрута звучал гипнотически-ритмично, как молитва. Кейт закрыла глаза и прислушалась к этой молитве в пропитанной ладаном темноте собора.

– Будапешт… Уйсас… Сольнок… Бекешчаба… Лёкёшхаза.

Она почувствовала, как по ноге волной прошла дрожь, когда цыган ткнул пальцем в карту.

– Лёкёшхаза.

Глава 23

О «Восточном экспрессе» Кейт знала из книги Агаты Кристи и многочисленных фильмов: отделанные бархатом интерьеры, изысканный вагон-ресторан, повсюду роскошные светильники и элегантные, но таинственные пассажиры.

Таким был «Восточный экспресс», но только не этот.

На будапештский Восточный вокзал они с О'Рурком прибыли задолго до отправления семичасового поезда. Огромный навес из стекла и металла, под которым царила суматоха и гулко разносились звуки, напомнил Кейт гравюры с изображениями железнодорожных станций прошлого века. Как выглядит Северный вокзал в Бухаресте, конечной точке их маршрута, Кейт помнила, поскольку в мае прошлого года была там с другими сотрудниками ВОЗ, чтобы документально подтвердить наличие сотен беспризорных детей, живущих в разбитых ящиках и выпрашивающих подачки у вечно спешащих пассажиров.

В «Ибусе», Венгерском бюро по иностранному туризму и путешествиям, они с О'Рурком предварительно заплатили за два купе первого класса в этом самом «Восточном экспрессе». Но оказалось, что они могут претендовать лишь на одно купе, а «первым классом» называлось тесное, неотапливаемое пространство с двумя полками и грязной раковиной, надпись на которой предупреждала, что вода – если она есть – представляет опасность и пить ее нельзя. Места же хватало только для того, чтобы О'Рурк присел на низкую раковину, пока Кейт усаживалась на полку, причем их колени почти соприкасались. Но они не жаловались.