Дети немилости
Шрифт:
Брат её разулыбался. Он, разумеется, предвидел и вопрос, и ответ. Не знаю, из каких соображений он разыгрывал весь этот спектакль; скорей всего, развлечения ради.
— Будет так, как ты хочешь, — объявил он мне с обычной глумливой усмешкой, и лгать он не стал бы, потому что речь шла о его сестре, но что-то мрачное мелькнуло в непроницаемых бледных глазах. Меня посетило дурное предчувствие. Только вчера некий горец собирался меня убить. Он предвидел, что для его сестры Атергеро не представляет опасности, но как насчёт опасности для меня? Передо мной встал
Пока я думал над этим, Эррет скрылась, и почти немедля на ближней тропке меж розовых кустов показались Кайсен и Ларра, предававшиеся мирной беседе.
Стоило, конечно, ещё поразмыслить: оценить вероятности, просчитать намерения. Но ход событий всё ускорялся. Казалось, медлить нельзя.
Арки твёрдо заявил, что будет сопровождать меня — и я решился.
…В первый миг я счёл, что Кайсен ошибся в начертании заклятия и мы угодили на другую сторону земного шара.
Здесь была ночь.
И зима.
Ветер швырнул мне в лицо горсть колотого льда. То, что я принял за взрытые неведомой силой сугробы, оказалось высокими степными травами, от корней до метёлок покрытыми толстым слоем инея. Пальцы мгновенно онемели от холода. Над головой угольное небо прорезали сполохи синих молний. Только на горизонте угадывалась узкая полоска дневного света. Подняв глаза, я понял, что в небе висит плотная, низкая, совершенно чёрная туча; она ощущалась как нечто тяжёлое, сродни камню.
Туча сотрясалась, словно тело в судорогах.
Атергеро вышел из человеческой формы…
«Полынь», упрощённая модификация «звёздного доспеха», расшвыряла в стороны град, паривший в наэлектризованном воздухе, и сошлась над головой стеклянистым куполом. Схема не была непреодолимой преградой — сквозь неё проходил даже ветер. Но в Хоране я пользовался этой же «полынью» — её хватало, чтобы менять траекторию полёта снарядов. «Неужто недостаточно?» — подумал я, оглядывая чёрное небо и заснеженную степь. Какова природа активности истинных демонов?..
— Мы почти в эпицентре! — перекрывая вой ветра, прохрипел Кайсен. Трость его оказалась ножнами меча; он извлёк клинок, вонзил его в землю и стоял, крепко держась за эфес. — Взгляните направо, государь. Это не холм. Это то, что осталось от села Рефени. Демон направляется к Гентерефу.
«Бесов старик, — подумал я. — Он всё ещё пытается меня испугать?» — и крикнул:
— Вы неосторожны, господин Кайсен!
— Я рассчитывал выйти на солидном расстоянии от господина Атергеро, — отозвался тот с искренней досадой. — Но он движется слишком быстро!
Я снял с левого обшлага «крыло лебедя», согревающую схему. Не думал, что в Ожерелье песков в нём возникнет нужда… Ткань начала теплеть. Я стащил мундир с плеч и заставил Юцинеле надеть его. В своих летящих шелках она
Итаяс сощуренными глазами рассматривал небо. Он точно не чувствовал мороза.
Куда больше, нежели резкий холод, меня занимали возмущения магического поля. Обычно их фиксируют механизмы — человеку почти невозможно выдрессировать свои чувства до нужной тонкости, в древности это умели, но секреты тех школ утеряны… если не сохраняются шестым сословием. Энергия Атергеро была так велика, что нестабильность поля чувствовал даже я. «А ведь это только намёк на мощь Истока, — пришло мне в голову, — и Лаанга сильнее демона на несколько порядков. Почему в Башне Бездны воздействие не ощущалось?»
Размышляя о Лаанге, я повторил своё защитное заклятие. Теперь я вкладывал в него все силы, какие мог. Синие линии потянулись за пальцами в воздухе, вокруг запястий заплясали браслеты из искр. Загораживаясь локтём от ветра, подошёл Аргитаи, взял меня за плечо.
— Мори, выпусти меня.
— Зачем?
— Ты не удержишь «полынь» на четверых.
— Ты во мне сомневаешься? — полюбопытствовал я.
— Бес! — фыркнул Арки. — Вечно я попадаю из-за тебя в переделки.
— Ещё бы. Ты же мне присягал.
Сказать по чести, мне и впрямь было довольно трудно держать схему. Пожалуй, где-то поблизости пролегал предел моих магических дарований. «Что теперь? — подумал я с долей раздражения. — Таянец предсказал нам успех. Но как воздействовать на Атергеро, если он сейчас даже не антропоморфен?»
— Это было неразумно… — сказал я вполголоса.
Кайсен расслышал.
— Нет! — торжествующе ответил он. — Мы уже добились успеха, государь! Посмотрите, электрическая активность падает.
Только теперь я увидел, что Юцинеле, оскальзываясь, упорно идёт куда-то по обледенелой земле. Я не сразу понял, о чём говорит Великая Тень — я не знал, на что он обратил внимание; но Госпожа Выси, кажется, понимала…
Потом это стало заметно всем.
Молнии в плотном теле тучи вспыхивали в определённом ритме; этот ритм замедлялся. Светлая полоса на горизонте становилась шире.
Таянка остановилась и подняла лицо к небу. Она заговорила. Ветер относил её слова — мелодичную, распевную горскую речь со странными интонациями. Юцинеле словно пела, повторяя одни и те же фразы: взлёт мелодии, падение, повторение одного мягкого, бархатистого звука. Итаяс склонил голову к плечу, улыбка его стала нежной — он любовался сестрой. «Невероятно!» — проговорил Аргитаи у меня над ухом.
Свет рос и набирался мощи. Стало теплее. Туча умалялась, лучи солнца приближались к нам, но казалось, что источник света — не в небе…
Девушка умолкла и запрокинула голову. Она улыбалась.
И тогда я узнал её.
Ту, кем она должна стать.
— Он почувствовал, — сказал Кайсен и вдруг резко приказал: — Ларра!
Тень Запада безмолвно вскинул руки.
Что-то сверкнуло — так, что у меня померкло в глазах. Я едва удержал защитную схему.
Горячее солнце Ожерелья песков просияло над головой.