Дети небес
Шрифт:
Резчица была не единственной стаей, имеющей аппарат шпионов. Равна попыталась поставить вопрос дипломатично.
— Здесь тот случай, когда любая информация была бы полезна. Не могла бы ты, быть может, проконсультироваться со Свежевателем-Тиратект…
— Нет! — отрезала Резчица, издав звук щелкающих челюстей. Она не оставила подозрений, что Свежеватель готовит переворот. Потом она добавила: — Что нам нужно на самом деле — это пара дюжин беспроводных камер. Камеры и сети — вот основа повсеместного наблюдения. — Звучало так, будто она изучала какой-то очень старый текст. — Так
Равна покачала головой:
— У нас всего-то в целом дюжина свободных камер.
Конечно, многие элементы «Внеполосного» могли бы работать как камеры и дисплеи. К сожалению, если взять лом и выковырять куски из программируемых стен, очень много функций будет загублено. Те двенадцать камер, что имелись в наличии, были из низкотехнологичных резервов. Равна узнала раздраженное выражение, пробежавшее по Резчице.
— Придет день, когда мы сможем делать цифровую электронику, и все это поменяется, Резчица.
— Да. Придет день. — Стая стала насвистывать мелодию, похожую на заупокойную службу. У нее у самой было три камеры, но она явно не собиралась их предлагать. Вместо этого королева сказала: — А ты знаешь, что мой знаменитый советник по науке сидит на девяти камерах?
Тщательник изо всех сил старался создать сети, хотя ему не хватало распределенных вычислительных мощностей. Камеры передавали информацию из его лабораторий на логические схемы на борту «Внеполосного». И этот фокус ускорял оценку материалов десятикратно. Каждый раз, когда удавалось использовать логическую мощь звездолета, получался выигрыш. Эти лаборатории были самым большим успехом последних лет.
— Ну хорошо, — согласилась Равна. — Я согласна отдать пару тестирующих систем Тщательника на декаду-другую. Очень уж хочется узнать, есть за этой ложью отрицателей какой-то заговор или нет.
— Тогда посмотрим, какие я могу взять камеры.
Три элемента Резчицы вспрыгнули на насесты возле радиоалтаря. Она что-то про себя бормотала, не на стайном языке, но и не на самнорском — Резчица использовала персонификатор «Внеполосного» для создания звуковой замены обычному визуальному интерфейсу. Для стаи результат получался почти такой же удобный, как «тиара» Равны — хрупкий наголовный дисплей, который Равна опасалась носить повседневно.
Резчица прислушалась к гудкам и пискам «Внеполосного».
— Ох уж этот Тщательник. «Внеполосный» говорит, что мой дорогой советник по науке использует камеры не только для разработки твоего продукта. Гм-м. Ты слыхала когда-нибудь о «капельном конвертере масса-энергия»?
— Нет… но звучит опасно.
— Потому что и вправду опасно. — Резчица еще побурчала, очевидно, «проглядывая» определения. — Без адекватного контроля процесса «конверсия» обычно превращается в нечто, называемое «конверсионный поток». И это не одну цивилизацию загубило. К счастью для большинства других, очень трудно его создать раньше, чем будет осознана его опасность. — Она задала еще несколько запросов. — А, хорошо. Вот, последняя декада. Тщательник оставил проект, раз в жизни последовал здравому смыслу. — Пауза, потом почти человеческий смех. — Тщательник
Советник по науке был одной из стай-отпрысков Резчицы. Они оказались ее собственными опасными экспериментами.
Равна изо всех сил постаралась мыслить без прямодушия:
— Я ручаюсь, что мы этот отвлекающий маневр сможем сохранить в секрете. Две или три из них могут официально «сломаться». — Очень немногие из местных понимали, что долговечно, а что нет. За много лет она сломала почти все свои наголовные дисплеи, кроме одного, а вот простые камеры могли бы выдержать и падение с двадцати метров. — Тщательнику не придется скрывать свое возмущение.
— Мне это нравится! — По лицам Резчицы пробежала рябью улыбка, и один из ее элементов на высоком насесте погладил Равну по голове. Королева высказала «Внеполосному» еще несколько фраз. — Ладно, берем три камеры. И подумаем, куда и как их лучше поставить.
Это нужно сделать быстро. Разойдутся сведения, что мне сообщили. Если за этим кто-то стоит, он ведь начнет действовать сейчас, не дав нам собраться?
— Именно так.
Три камеры едва ли создадут систему наблюдения, как бы удачно их ни расставили. Равна решила впрямую спросить об остальных:
— А те три, что ты используешь для слежения за Свежевателем? Сейчас для нас самая большая угроза — люди.
— Нет, они останутся на месте. Если на самом делесуществует заговор, то за ним стоит высококлассный заговорщик, а не твои наивные Дети. Самое коварное создание из ныне живущих — Свежеватель.
Прежний Свежеватель тоже был стаей-отпрыском Резчицы и самой смертоносной, если и не самой злонамеренной, из всех ее попыток создавать гениев.
— Но это же Свежеватель реформированный. Только двое из этой стаи происходят от тебя.
Резчица громко фыркнула:
— И что? Остальных трех выбрал прежний Свежеватель…
— Прошло десять лет.
— Мы сосуществуем. Три камеры, которые я скрыла в Старом замке, — они мне дают причину… нет, «доверять» — неточное слово. Относиться к нему толерантно.
Равна улыбнулась:
— Ты всегда жалуешься, что он знает, когда ты за ним наблюдаешь.
— Гм. Я подозреваю, что он знает. Подозревай его всегда, Равна, тогда не разочаруешься. Может быть… если бы я могла внедрить свои стаи в его замок, мы могли бы убрать камеры. Все равно свои живые глаза мне там нужны — Свежеватель должен остаться в верхней строке любого списка подозреваемых, и я не хочу отвлекать эти камеры на кого-либо, менее вероятного.
— Ну хорошо.
Исходный Свежеватель был жуткой тварью, сочетавшей в себе все крайности истории человечества. И Равна относилась бы к нему так же параноидально, как Резчица, если бы у нее не было своего особого источника информации. Этот источник — одна из очень немногих тайн, о которых она не говорила никому, даже Джоанне. И не собиралась ее раскрывать сейчас, чтобы выпросить у соправительницы три камеры.
Резчица ткнулась в стул Джоанны одним своим элементом и положила его лапу ей на руку.