Дети горчичного рая
Шрифт:
Фэйни и его соседи захихикали, прикрываясь ладонями. Черный мальчик сверкнул глазами:
— Если вы не замолчите, я…
— Эй, что там за разговоры! — раздался окрик сыщика. — Что вы там не поделили?
Фэйни скромно потупился и одернул куртку.
— Мы, сэр, только говорим между собой, что вот на Робинсоне, — он кивнул на негра, — краска будет незаметна, хоть вымажься он с головы до пят.
Ньюмен засмеялся.
— Уж эти мне ребята! Всегда придумают что-нибудь забавное! — одобрительно сказал он. — А ну-ка, Робинсон, поди сюда, испытаем на тебе нашу
Мальчик вышел из шеренги. Он двигался легко и свободно. Белый вязаный свитер туго охватывал его тонкую, сильную фигуру, оттенял черное лицо и живые, блестящие глаза, прямо устремленные на собеседника.
— Простите, сэр, но я не хотел бы давать оттиски, — сказал он негромко.
— Что-о? — Ньюмен сдвинул на затылок шляпу. — Что ты сказал?
Шеренга школьников застыла. Директор Мак-Магон оборвал разговор с Хомером. Холодные излучения его очков устремились, как два меча, на мальчика-негра.
— Зачем вам отпечатки моих пальцев, сэр? Разве я преступник? — спросил мальчик.
— Нет но легко можешь им стать, парень, если будешь и впредь таким бойким… Нет, вы послушайте только, как он разговаривает!.. Откуда он у вас взялся? — обратился сыщик уже прямо к Мак-Магону.
Директор перегнулся через стол:
— Это сын механика с завода Милларда. Его отец служил во флоте и погиб, когда японцы напали на наши корабли в Пирл Харбор… Ну, в память его службы мистер Миллард и распорядился поместить сына в нашу школу,
Пока директор говорил, мальчик настороженно вслушивался. Видно было, что каждый мускул, каждый нерв в нем наготове, и стоит только директору неуважительно отозваться о его отце, как он тотчас же даст обидчику отпор.
— Я знал Тэда Робинсона. Это был хороший, неглупый негр. И жена его, Салли, тоже очень приличная женщина и ходит в церковь, — сказал Ньюмен. Он внимательно оглядел вытянутую, напряженную фигуру мальчика: — Ну ладно, парень, брось глупить. Я должен тратить на каждого из вас не более пятидесяти секунд. А с тобой я вожусь уже пять минут без пользы для дела. Как твое имя?
— Чарльз, сэр, — ответил мальчик.
— Так вот, Чарли Робинсон: иди сюда и давай твои лапки. — Сыщик снова пытался шутить.
Мальчик покачал курчавой головой:
— Прошу прощенья, сэр, ведь вы же сами объявили, что это совершенно добровольно. Так вот, некоторые из нас решили, что не будут дактилоскопироваться.
— Кто это «некоторые»? — зло спросил сыщик.
Чарли махнул рукой в сторону школьников.
— Наши семиклассники: Джой Беннет, Джон Майнард, Мери Смит, Гирич, Де-Минго и еще кое-кто, — сказал он, оборачиваясь к школьникам и как бы приглашая их в свидетели того, что он скажет. — Видите ли, в чем дело: ни Джой Беннет, ни Гирич, ни я — никто из нас не собирается стать преступником, и нам странно, что полиция берет отпечатки наших пальцев, как будто в каждом из нас сидит будущий грабитель или убийца.
— Это правда! Робинсон правду сказал! Мы не хотим! — раздались голоса из шеренги. — Никто не может нас принудить!
Шум и беспорядок разрастались. Тоненький, бледный мальчик выбежал из рядов и, размахивая
— Послушайте, ребята, — начал было растерявшийся Ньюмен. — У нас все — и взрослые и дети — должны пройти дактилоскопирование. Так постановило полицейское управление. Нужно подчиниться.
— Не хотим! Не будем! — закричали возбужденные голоса. — Берите оттиски с преступников!..
Мак-Магон поднялся из-за стола и вышел на середину холла. Теперь он находился против самого центра шеренги и мог видеть взволнованные, сердитые или насмешливые лица школьников. Хомер встал и расправил боксерские плечи, словно готовясь собственноручно расправиться с непокорными. Один только Ричи остался сидеть у стола, внимательно прислушиваясь и приглядываясь ко всему происходящему. Директор поднял руку. Наступила сравнительная тишина.
— Друзья мои… — сказал Мак-Магон неласковым голосом. — Друзья мои, до сих пор наша школа считалась одной из самых образцовых в штате. До сегодняшнего дня вы были дисциплинированными мальчиками и девочками и исполняли все, что считали нужным ваши учителя и наставники. Сейчас от вас требуют немногого. Полиция считает необходимым провести дактилоскопирование, потому что это помогает опознать и установить личность любого человека и бороться с преступлениями…
Его прервали бурными криками:
— Мы не преступники! Не хотим! Пускай отправляются к преступникам!
— Прекратите шум! — потребовал Хомер. — С вами говорит директор!
Мак-Магон закусил тонкие губы. Его очки зло сверкнули, когда он повернулся к Чарли Робинсону.
— Я знаю, — сказал он, повышая голос, — я знаю, откуда здесь этот дух противоречия. Мне не раз указывали на Беннета и Робинсона как на зачинщиков многих дерзких выходок…
— Берут пример со своих взрослых, — буркнул Хомер. — После войны все они распустились…
Черный мальчик не спускал глаз с директора.
Мак-Магон продолжал, обращаясь в пространство и как бы не замечая Чарли:
— Следует напомнить Робинсону, что он учится в школе только благодаря великодушию нашего уважаемого председателя. — Мак-Магон выдержал презрительную паузу. — Поведение Робинсона может произвести невыгодное впечатление. Мистер Миллард и другие попечители вряд ли захотят держать в школе такого недисциплинированного ученика…
Мальчик вздрогнул и опустил голову. Шеренга зашевелилась.
— Это запрещенный удар, сэр, — раздался за спиной директора приглушенный голос.
Мак-Магон резко повернулся и встретился со взглядом младшего учителя.
— Что такое, мистер Ричардсон? Вам не нравятся мои слова? Вы собираетесь исправлять мой стиль? — Мак-Магон язвительно усмехнулся. — Мой совет вам — заниматься более внимательно преподаванием литературы, а не критикой вашего директора… Понятно?
Пока шел этот тихий, но выразительный разговор, Ньюмен и его свита складывали с помощью Хомера все свое хозяйство: валики, стекла, тюбики с краской. Когда все это было уложено в плоский чемодан, сыщик обратился к Мак-Магону: