Дети бездны
Шрифт:
— Оборотни.
— Да, мы. Ты знаешь, что нас считают взбунтовавшимися рабами? — закружил вокруг Дианы Дэйн, пытливо поглядывая на нее.
— Нет, — чуть побледнела она.
— Тем не менее, это так. Были времена, когда Кимер был един, имел одного властителя. Мы служили ему верой и правдой, но именно служили, а не прислуживали. Однако со временем этот факт был перевернут и мы стали не верными слугами, а изменщиками, взбунтовавшимися рабами.
— Почему? Скажешь опять, что это происки моего отца?
Дэйн остановился перед девушкой,
— Скажу, что Федерик Ноэ было очень нужно и жизненно важно поделить Кимер на правых и виноватых, низших и высших. Мало получить власть — ее нужно удержать. Федерику это плохо удалось, но его потомок пошел дальше предка и превзошел его, добившись того, чего он не смог. Виктор объединил земли Кимера под свои штандарты, пустив в ход все способы воздействия на несогласных. При Федерике Кимер был разбит на пять лордств и двадцать восемь княжеств. Сейчас в Кимере лишь два лорда — я и Ноэ, и одно, по-прежнему независимое княжество — Кенжан. Силы Ноэ не сравнить с нашими. Грили веками вырезали оборотней в память о их якобы вероломстве и том бунте, что лишило страну целостности.
Дэйн с прищуром рассматривал Диану: понимает ли она о чем он ей говорит?
Почему он должен рассказывать ей столь скучные и низкие вещи, пытаться что-то объяснить, когда хочется петь ей рулады, целовать, обнимать?
— Я поняла: вас осталось мало. Ты хочешь безопасности своему клану. Я прощаю тебя за то что был женат три раза — ты хотел наследников. Я прощаю тебя за то, что заключил договор — помолвку с Летти. Прощаю за то что использовал меня как бездушную вещь. Прощаю за все, даже за убийство моей матери…
Дэйн выгнул бровь: о чем она?
— Ах, да, — сообразил. — Ты о Катарине.
— Да, об обычной женщине, жене моего отца.
— Катарина обычная женщина? — еще больше удивился мужчина. Сел в кресло напротив девушки и грустно улыбнулся Диане. — Она не была женой Ноэ.
— Как и я — твоей. Это видно повод не только для унижения, но и для кражи, убийства.
— Да, я украл тебя. Вернее я и мой отец. Если конечно можно назвать кражей разумное желание обезопасить дитя.
Диана расстроено качнула головой, отошла к окну, только чтобы не видеть Дэйна, не соблазняться на его заманчивый вид.
— Спасибо, что сознался хоть в этом.
— Мне нечего стыдиться Диана.
— А мне есть. Мне стыдно, что я здесь.
Дэйн вздохнул:
— Я знал, что нам предстоит разговор на эту тему, но не знал, что он произойдет так быстро и не вовремя.
— А на что ты рассчитывал?
— Это уже неважно.
— Тогда отпусти меня. Ты же понял, что нам невозможно быть вместе.
— Из-за того, что оборотень? — спросил осторожно.
— Из-за того что…, - обернулась, желая сказать кто он. Но слово "подлец" застряло в горле при виде глаз Дэйна, губ, сильных рук, широких плеч, этой манеры сидеть сложив ногу на ногу и чуть склонив голову на бок так, что волосы похожие на ручей, текли по плечу.
Любовь, будь она
— Ты лжец, — сказала тихо.
Дэйн уловил ее чувства и промолчал, боясь вспугнуть их. Ему было приятно до головокружения, что внутренняя связь с Дианой ничуть не уменьшилась. Нет, он был счастлив и позволил себе пару минут блаженства от ощущений, что дарила ему девушка. И пусть они были отравлены горечью обиды, мраком печали — в них была безграничная нежность и того ему было довольно.
Диана и сама притихла, почувствовав как ее коснулась волна тепла и любви. Она смыла все неприятные мысли, все противоречия и лишила на минуту памяти. В эти мгновения были лишь он и она, связанные внутренне друг с другом сильнейшим и необъяснимым образом. Это было выше их, выше обид и обстоятельств, выше статуса и положения, выше людского мнения — сильное, яркое и негасимое, как солнце.
Они были на огромном расстоянии друг от друга, они были разлучены пропастью лжи и обид, фактов, неприятных ситуаций, положения, и все же им казалось, что они близки, совсем рядом и ничего меж ними нет, кроме нежности и любви.
Диана тряхнула волосами и отвернулась, чтобы не сойти с ума от его взгляда, от того чувства, что опять бездумно звало ее за Дэйном.
— Ты истинная грили, Диана, — прошептал он. — Мои предки сходили с ума от твоих предков, готовы были без раздумий отдать жизнь. Как я.
— Мне не нужна твоя жизнь, — тихо заметила девушка. — Ты женишься на Летти и у вас все будет прекрасно.
— Не правда. Ничего прекрасного в браке по расчету нет.
— Сказывается опыт? — не удержалась от колкости.
Дэйн улыбнулся:
— Все умны задним числом. Но взять тебя: завяжи я тебе глаза и дай в одну руку яблоко, в другую грушу, сможешь ли по вкусу определить, что есть что?
— Ты прекрасно знаешь, что грили не различают вкус пищи.
— Но не ты.
— И я.
— Нет. Ты чувствуешь запах крови, когда вкушаешь мясо и слышишь запах цветов, когда пьешь мед.
— Как все.
— Нет, — Дэйн рассмеялся, встал и подошел к ней, смущая близостью. — В том — то и дело, что нет.
— Я химера, как и мой отец, твой враг Ноэ, — напомнила, наверное в сотый раз. Но ему ли?
— Ты — да, грили, — прошептал, клонясь к ней. — Истинная грили, сила крови которой не чета нынешнему поколению полукровок. А кто Ноэ — вопрос.
— Перестань, — прошептала и она, невольно поддаваясь к Дэйну. — Меж нами пропасть. Не судьба.
— Так кинем вызов?
Девушка невольно улыбнулась — его слов зажгли огонь азарта, а близость закружила голову. Пред девушкой был выбор — поддаться тому, что более инстинктивно, но сильнее разума, или все же разуму над ней возобладать.
Губы Дэйна оказались слишком близко. У девушки горло перехватило от желания и, предчувствия и мужчина почувствовав это, не отказал себе в удовольствии — коснулся ее губ.