Дети белых ночей
Шрифт:
И здесь вновь приблизилось ставшее уже таким привычным и обыкновенным сопротивление неживого воздуха временных коридоров, а вместе с этим – мириады мерцающих огней, увлекавшие его в полет сквозь счастливые и не очень миры.
Кирилл ощутил полноту своего веса, рука почувствовала кожаный томик «Спасения затонувших кораблей», а вспотевшая спина – пружинные подушки кресла. Кирилл открыл глаза, и первое, что он увидел,– Верочка, внимательно и сосредоточенно смотрящая прямо на него. «Это была она, я видел взрослую Веру и ее ребенка...» В этот момент девчушка тихонько перекатилась на бок, и мгновение спустя
Быстро закупив необходимые пурпурные кристаллы, Иволгин поспешил в обратном направлении. От троллейбуса, с разворота подходившего к кольцевой остановке, удачливого добытчика отделяли какие-то сто пятьдесят метров. Оперативно оценив ситуацию – троллейбус, расстояние, Кирилл, ждущий его подле Верочки, и свое обещание,– Домовой решил поднажать и успеть на подъезжающий электротранспорт. Он прямо через газон выскочил на проезжую часть проспекта, резонно решив реализовать свои спринтерские качества на открытой дорожке, лишенной препятствий в виде отдельных пешеходов, мешающих стихийному бегуну. Тяжелая рысь Иволгина, прижимающего к груди пузырек с марганцовкой, была зрелищем привлекательным для тех немногих прохожих, кто понимал толк в лошадях для тяжелой кавалерии.
Но Иволгин не успел на троллейбус. Двери последнего злорадно закрылись перед самым носом бегуна, и рогатый аквариум на колесах медленно отвалил от остановки.
Раздосадованный Домовой замер на полушаге с высоко поднятым бедром, его нижняя челюсть медленно и удивленно отвисла, и наш спринтер, напуганный внезапным клаксоном какого-то шутника на легковушке, потерял равновесие и рухнул на асфальт.
Раздался визг тормозов, и мгновение спустя над поверженным жизненными обстоятельствами Вадимом склонились парень и девушка, буквально выпрыгнувшие из красных «Жигулей» третьей модели.
– Вам плохо?! – с искренней тревогой спросила девушка.
– Вроде бы живой,– отметил ее спутник.– Товарищ, вы самостоятельно сможете подняться?
Иволгину было стыдно. Стыдно, что бежал и не догнал; стыдно, что развалился на асфальте, действительно напуганный внезапным сигналом; стыдно, что такая симпатичная девушка и ее спутник переживают за его состояние, которое... А что, собственно, такое его состояние? Ну, упал молодой человек, с кем не бывает! А отчего, да почему – это, извините, мое дело!
– Ничего, все в порядке. Я сейчас, сам...– Вадим оперся на локоть, разобрался в спутанных ногах и только сейчас заметил лихие и разлетистые усы шнурка на правом ботинке. Лавина дурацких, совершенно неуместных сейчас соображений заблокировала позитивный мыслительный процесс. Сосуществование великого и смешного как вариант пожизненного
– Давайте руку!
Один вид протянутой незнакомцем руки заставил Домового смутиться еще больше. Жгуты загорелых мышц, скульптурное запястье и крупная кисть. Но помощь он принял, поднялся на ноги и смущенно забормотал слова благодарности. Симпатичная спутница атлета-спасителя о чем-то коротко спросила его, настолько тихо, что Вадим не смог разобрать ее слов, и тут же предложила незадачливому бегуну:
– Если вам не очень далеко, то мы с удовольствием подкинем вас до дома.
Первая мысль – благородно и снисходительно отказаться – довольно быстро уступила место великодушному согласию, оправдавшему Иволгина по всем статьям, как присяжный поверенный Кони революционерку Засулич. Ожидающие его возвращения Кирилл и Верочка – это похлеще светлого будущего для народных масс, и он был просто обязан спешить.
Сообщив адрес своего местожительства, Иволгин узнал, что для автолюбителя, воспитанного родиной и ДОСААФ, это считается «недалеко», а также выслушал дружеский совет не пренебречь визитом в травматологический пункт.
– Понимаете,– смущенно объяснял Вадим с заднего сиденья «Жигулей»,– меня дома ждет товарищ, согласившийся посидеть с моей маленькой дочерью, и мне не совсем удобно оставлять их одних надолго...
– У вас дочь? – у пассажирки «Жигуленка» было открытое, располагающее к беседе лицо.– И сколько же ей лет? – «Жигули» миновали границу Московского и Невского районов.
– Лет еще нисколько, всего девять месяцев, десятый пошел,– Вадим пытался шутить, не очень уверенный в своем успехе.
Но девушка рассмеялась:
– Нисколько лет! Олег, ты слышал? Представляешь, а ведь нам всем когда-то тоже было «нисколько лет»! Прекрасное было время!
– Ты его, что, до сих пор помнишь? – Богатырь-водитель с деланной ленцой в голосе подыграл девушке.
– Как сейчас! Все обо мне заботятся, все для меня делают, прямо как вы,– она повернулась к Вадиму.– Извините, мы же забыли познакомиться! Меня зовут Альбина, а капитана и штурмана этого экипажа величают Олегом. А вас?
– Вадим. Вадим Иволгин.
– А, официальничаете?! Хорошо! У нас с Олегом тоже есть фамилии. Я – Вихорева, а он – Швецов. Теперь мы знакомы?
Смутившийся Домовой кивнул.
– Подъезжаем, Вадим Иволгин. Командуйте, как здесь лучше заходить на швартовку...
Красный «жигуленок» совершил положенное количество маневров, поскольку в заветный купчинский тупичок вел лишь один разрешенный госавтоинспекцией поворот, и устремился к конечной цели.
– Постойте, остановитесь, пожалуйста, Олег!
– Что-то случилось?
– Нет, просто меня не дождались и вышли на прогулку.
– О, товарищ Иволгин! – Альбина обратилась к нему с шутливой мольбой.– Неужели вы не познакомите своих спасителей с дочерью?
Домовой растерялся.
– Да... Конечно же, конечно же... Как-то сразу и не сообразил. Может быть, вы не откажетесь и от чашки чаю?
– Может быть, и не откажемся. Ты как, Олег? Я так точно не откажусь, особенно если чай со льдом и лимоном.
– Тогда милости прошу! Кирилл! – выбравшись из машины, крикнул Дим-Вадим и поспешил навстречу Маркову.– Я так долго прокатался, да?